Сага о живых кораблях

игр, курьеры будут прибывать каждую неделю, а не раз в три месяца — не говоря уже о том, что нам станут больше платить и наш статус повысится! Все работы, посвященные этим раскопкам, выйдут под нашими именами! И все это потому, что ты, моя маленькая умница-разумница, сообразила, что ты нашла, и вовремя поняла, что это уже не игра!
— Мама с папой очень-очень счастливы, — говорила Тия медвежонку Теду, вспоминая, какой радостью светились лица родителей, когда они наконец прервали дорогостоящую связь с ближайшим институтским руководителем. — Я думаю, что мы молодцы! Наверно, это ты, Тедди, принес нам удачу.
Она зевнула.
— Вот только теперь сюда понаедут другие дети… Но нам ведь не обязательно играть с ними, если мы не захотим, верно?
Тед молча согласился с ней, и девочка снова прижала медвежонка к себе.
— И вообще мне больше нравится разговаривать с тобой, — сказала она ему. — Ты никогда не говоришь глупостей. Папа советует, что если не можешь сказать ничего умного, так лучше молчи; а мама говорит, что люди, которые знают, когда следует заткнуться, — самые умные люди на свете. Так что ты, наверное, довольно умный. Верно?
Но она так и не узнала, согласился ли с ней Тедди, потому что крепко заснула.

В течение следующих нескольких дней сделалось очевидно, что это не просто обычная помойка: это была свалка научных или медицинских отходов. Это подняло статус находки от «важной» до «бесценной», и Пота с Брэддоном теперь все время, свободное от сна, проводили либо на раскопе, либо за консервацией и изучением обнаруженных артефактов. Они делали множество заметок. С Тией они теперь почти не виделись: они изменили свой режим дня и вставали задолго до того, как она просыпалась, а возвращались уже после того, как она ложилась в постель.
Пота извинилась — в голографической записи, которая включилась, как только Тия вышла завтракать.
— Куколка, — говорило ее изображение, пока Тия прихлебывала сок, — надеюсь, ты поймешь, почему мы так поступаем. Чем больше мы сумеем обнаружить до того, как сюда вышлют группу, тем больше вероятность, что нас назначат руководителями.
Изображение Поты пригладило волосы; на взгляд Тии, мама выглядела очень усталой и слегка помятой, но при этом очень довольной.
— Это всего на несколько недель, честное слово! А потом все будет как раньше. И даже лучше. Я обещаю, что до того, как сюда прибудет группа, мы устроим выходной и проведем его все вместе. Договорились? Так что можешь начинать думать, чего бы тебе хотелось.
Ой, это просто звездно! Тия уже знала, чего бы ей хотелось. Ей хотелось поехать в горы на большом вездеходе и немножко поуправлять им самой.
— Так что ты уж нас прости, ладно? Мы тебя очень-очень любим, и все время о тебе думаем, и очень по тебе скучаем.
Пота послала в камеру воздушный поцелуй.
— Мы знаем, что ты будешь вести себя хорошо и беречь себя. На самом деле, мы на тебя рассчитываем. Ты нам очень дорога. Я хочу, чтобы ты это знала. Мы тебя любим, малыш!
Запись отключилась. Тия допила сок. Она испытывала небольшое искушение побить баклуши. Хотя бы немножко. Такой случай представляется нечасто. Мама с папой не будут проверять Сократа, чтобы узнать, как продвигаются ее занятия, а институтским психологам тем более все равно — они будут только рады, если она немного отстанет. Можно даже взять в библиотеке фильмы, которые ей смотреть не полагается…
— Не-е, фигушки! — не без сожаления сказала она, поразмыслив. Это, конечно, было бы забавно — но к удовольствию примешивалось бы чувство вины. А потом, рано или поздно папа с мамой все равно бы узнали, как она себя ведет, и бац! — прощай, выходной, а возможно, и кое-какие другие привилегии. Тия сопоставила удовольствие от того, что она побездельничает и посмотрит запретные фильмы, и будущее удовольствие от поездки в горы и возможности поводить вездеход, и последнее перевесило. Водить вездеход — это настолько близко к управлению космическим кораблем, насколько ей вообще будет доступно в ближайшие годы и еще много-много лет!
А если она оступится именно теперь, когда папа с мамой больше всего ей доверяют, — они, возможно, вообще навсегда запретят ей покидать купол!
— Оно того не стоит! — вздохнула Тия, спрыгивая с табуретки. И нахмурилась, обнаружив, что покалывание в пальцах ног никуда не делось. Это ощущение преследовало ее с самого утра. Она чувствовала покалывание и вчера, и позавчера тоже, но к завтраку оно обычно проходило.
Впрочем, оно не сильно ее беспокоило, и, уж конечно, оно не заставит ее отвлечься от урока латыни. Увы…
— Скучная эта латынь! — пробормотала девочка. — «Ик, ак, ок»!
Ну ничего, чем раньше она за нее возьмется, тем быстрее управится,