Сага о живых кораблях

Паролан.
— Мне решительно наплевать, пусть даже мне посулят пожизненное бесплатное обслуживание. Я свои права знаю. Еще раз спрашиваю: это официальное уведомление о задании?
— Ах ты упрямая, безмозглая титановая задница, девственница и консервной банке! — рявкнул Паролан. Он повернулся на каблуках и, громко топая, выскочил из рубки. Рывком распахнул дверь шлюза, нажал кнопку лифта и уехал, не удостоив ее взглядом.
Хельва злобно смотрела ему вслед, взбешенная его витиеватыми ругательствами, самоуверенными манерами, хитрыми уловками, завуалированным шантажом и наглым подкупом. Непонятно, как он вообще пролез в инспекторы, но у нее тоже есть свои права, и одно из них — самой выбирать себе начальство и…
Кто-то попросил разрешения войти.
— Вы решили извиниться, Найал Паролан?
— Извиниться? Разве мы опоздали? Нам только что дали добро, — прокричал в наружный микрофон незнакомый баритон.
— Кто просит разрешения войти? — неприветливо спросила Хельва.
— Похоже, она не в духе, — послышался чей-то хриплый шепот.
— Мы из пилотской казармы, очень хотели бы…
— Посвататься, вот как это называется, дурень, — подсказал тот же шепот.
— Разрешение дано, — ответила Хельва, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало безотчетное разочарование, которое она внезапно ощутила.
Семеро «тел» — пять мужчин и две женщины — набились в лифт и всю дорогу переругивались по поводу отдавленных ног и помятых ребер. Хельва чувствовала, с какой перегрузкой работают лифтовые механизмы. Потом все ворвались в шлюз и, толкаясь, бросились вперед — каждый стремился первым представиться Хельве. Она вглядывалась в их красивые сияющие лица — все высокие, сильные, и каждый жаждет ей понравиться, посвататься к ней, стать ее «телом»…
Как только казармы облетела новость, что можно посвататься к Х-834, от претендентов не стало отбоя. Не успевала Хельва поднять лифт, как его снова вызывали вниз. Так что не было ничего удивительного в том, что Керла Стер проникла на борт незамеченной.
— Эй, малышка, что стоишь разинув рот? Присоединяйся к нам, если хочешь попытать счастья, — ободряюще предложил ей кто-то из «тел».
— Спокойно, ребята, она вам не конкурент, — повысила голос Хельва. — Пропустите ее в пилотскую каюту.
Керла прижала руку к груди, будто заслоняясь от неведомой опасности, на лице ее были написаны замешательство и смущение. Не успела она раскрыть рот, как ее уже втолкнули в каюту.
— Что-нибудь с соларом, Керла? — спросила Хельва, как только за девушкой закрылась дверь.
Неуверенность на лице медсестры сменилась радостным облегчением.
— Так вам небезразлична его судьба!
— Я уважаю солара Прейна как актера и как человека, — ответила Хельва, тщательно взвешивая каждое слово. Она подозревала, что за этим визитом стоит Паролан.
— Почему же тогда вы отказались от задания? Ведь он так просил, чтобы это были именно вы. — В голосе девушки зазвенел упрек, хотя она изо всех сил старалась не выдать своих чувств.
— Я не отказывалась от задания.
Керла мстительно сжала губы.
— Значит, это Ансра Колмер добилась, чтобы вас отстранили.
— Погоди, Керла, я об этом ничего не знаю. Ко мне обращались, правда, неофициально… и я очень польщена, что солар Прейн попросил, чтобы назначили именно меня. Но я дала понять… тоже неофициально, что не соглашусь на это задание, если мне снова дадут временного напарника.
— Ничего не понимаю. Я-то думала, что всему виной эта Кол-мер. Что вы не знали, что Прейн хочет только вас. Неужели вы не отдаете себе отчет: больше ни один корабль понятия не имеет, кто такой Шекспир, и уж тем более не может декламировать его по памяти. Прейн даже думает, что вы, может быть, захотите сыграть роль кормилицы. На него произвело большое впечатление, как вы прочитали ее монолог, когда мы летели сюда. Вы так подходите во всех отношениях, что это для нас просто находка. Ведь он непременно хочет, чтобы все получилось наилучшим образом. Хочет поставить совершенный спектакль… — она с трудом сдерживала дрожь в голосе, — и мы должны, просто обязаны ему помочь.
— Потому что это его последний спектакль?
Казалось, от этих слов ноги у Керлы подкосились — она скорчилась у подножия пилона и припала щекой к холодному металлу, из глаз ее хлынули непрошеные слезы.
— Избави меня Боже от женских слез, — сердито проворчала раздосадованная Хельва. — Итак, это его лебединая песня, и вы решили, что я тот корабль, который должен ее пропеть?
— Умоляю, если в вас есть хоть что-то человеческое… — Запоздало осознав свою бестактность, Керла зажала рот ладонями, ее широко раскрытые глаза виновато глядели на Хельву.