Сага о живых кораблях

Дженнан, единственный из всех, обращался прямо к ней, как к человеку, несмотря на то что, без сомнения, знал — она может видеть его в любой точке корабля, и несмотря на то что тело ее было скрыто за толстой металлической панелью. И на протяжении всего их союза Дженнан, где бы он ни находился, ни разу не забыл при разговоре повернуть голову в ее сторону. В ответ Хельва, начиная с этого мгновения, всегда говорила с ним только через центральный микрофон, пусть даже это не всегда бывало очень удобно.
В тот вечер Хельва еще не поняла, что влюбилась в Дженнана. Да и как ей было узнать тот взволнованный трепет, который рождала в ней его душевная теплота, его спокойная раздумчивость, — ведь до сих пор она не знала ни любви, ни нежности — только их более суровых собратьев: уважение и восхищение… Как и все капсульники, она считала, что неуязвима для чувства, так тесно связанного с физическим влечением.
— Ну что ж, Хельва, было чертовски приятно познакомиться, — вдруг произнес Тэннер, когда они с Дженнаном обсуждали барочное звучание хорала «Придите все, сыны творенья». —
А ты, Дженнан, везунчик! Как-нибудь встретимся в космосе. Спасибо за вечеринку, Хельва.
— Как, тебе уже пора? — спросила Хельва, запоздало заметив, что они с Дженнаном уже довольно давно беседуют вдвоем.
— Победил сильнейший, — с натянутой улыбкой ответил Тэннер. — А я, пожалуй, пойду поищу записи любовных серенад. Может, пригодятся в общении со следующим кораблем, если появится еще один вроде тебя.
Хельва с Дженнаном в легком замешательстве проводили его взглядами.
— Может быть, Тэннер слишком спешит с выводами? — спросил Дженнан. Хельва разглядывала его: вот он стоит, прислонившись к консоли лицом к тому месту, где находится ее капсула: руки скрещены на груди, стакан, который он задумчиво вертит в пальцах, давно опустел. Спору нет, красив. Но они все хороши собой. Да и не это главное… Его внимательные глаза смотрят прямо и открыто, губы легко складываются в улыбку, но особенно очаровал Хельву голос Дженнана — звучный, глубокий, приятного тембра и без всякого акцента. — Не торопись, Хельва, — утро вечера мудренее. А если не передумаешь, позови меня утром.
Она позвала его к завтраку, предварительно проверив свой выбор в банке данных Центральных Миров. Дженнан перенес на борт свои пожитки, получил для них обоих полетные инструкции, ввел свое личное и служебное досье в ее память и задал ей координаты первого пункта назначения. После чего корабль Х-834 стал официально именоваться ДХ-834.
Их первый рейс оказался скучным, но необходимым заданием, к тому же чрезвычайно срочным. В борьбе за Хельву верх одержали медики, и теперь ДХ-834 предстояло забросить вакцину в отдаленную планетную систему, пораженную опасной споровой инфекцией. Перед ними стояла задача как можно скорее добраться до Спики в созвездии Девы.
После головокружительного стартового броска на максимальной скорости Хельва убедилась: в этом нудном полете ни ей, ни напарнику не придется особенно напрягаться. Зато у них оставалась масса времени для того, чтобы как следует узнать друг друга. Дженнану, разумеется, было известно, на что способна Хельва как корабль и партнер, да и она тоже знала, чего от него можно ожидать. Но все это были только сухие факты, а Хельва всей душой стремилась изведать ту человеческую сторону своего напарника, которую невозможно свести к набору символов. Ведь это все равно что пытаться понять взаимоотношения двух людей,, прочитав о них в книге. Нет, такое нужно прочувствовать самой…
— Мой отец тоже был спасателем — или это есть в твоей памяти? — сказал Дженнан на исходе третьего дня.
— Конечно, есть.
— А знаешь, так нечестно. Ты о моей семье знаешь все, а я о твоей — ни шиша.
— Как и я сама, — отозвалась Хельва. — Пока я не прочла твою семейную хронику, мне как-то даже в голову не приходило, что где-то в банке данных Центральных Миров содержатся сведения и о моих предках.
— Ох уж эта ваша капсульная психология! — фыркнул Дженнан.
— А ты думал! — рассмеялась Хельва. — Я даже запрограммирована от ненужного любопытства по этому поводу. Чего и тебе желаю.
Дженнан заказал себе напиток, уселся в противоперегрузоч-ное кресло прямо перед ней и, поставив ступни на подножки, стал лениво поворачиваться на шарнирах из стороны в сторону.
— Хельва — это придуманное имя.
— Со скандинавским оттенком.
— Но ты не блондинка, — уверенно сказал Дженнан.
— Значит, бывают темные шведки.
— И белобрысые турки. Правда, султан из меня неважный — ведь в моем гареме только ты одна.
— К тому же твоя единственная женщина обречена на вечное затворничество, правда, ты всегда можешь поискать утешения на стороне…