Сага о живых кораблях

бесстрашную и благородную. Смущенно зардевшись, она сказала:

Есть руки у святых: их может, верно,

Коснуться пилигрим рукой своей.

И, повернув руки ладонями вниз, положила их на ладони Ромео — этот жест Прейн много раз показывал Ансре, но она каждый раз ухитрялась так исказить интонации и движения, что все теряло смысл.
Ромео приподнял руки Джульетты на своих ладонях, и страсть в его глазах, встретившись с ее счастливым взглядом, наполнила этот эпизод такой нежностью, что все притихли, зачарованные.
— Твои уста с моих весь грех снимают, — промолвил Ромео так тихо, что голос его прозвучал, как замирающее эхо. И все же он был отчетливо слышен, пока губы его не слились с губами Джульетты в благоговейном поцелуе, который был красноречивее самых громких слов.
Начисто забыв свою роль, Ансра метнулась вперед, к застывшей в объятии паре, глухой и слепой ко всему, что творилось вокруг. И тут раздался сигнал прибытия. Они добрались до места.
Все актеры столпились в главной рубке, поспешно освобожденной от остатков вечеринки.
— Итак, — обратился к ним Шадресс, — приемопередатчики подогнаны к размерам голов, так что никаких неудобств не должно быть. Все вы слышали рассказы членов экипажа корабля-разведчика, которые ими уже пользовались. Вам известно, что процесс переноса проходит просто и безболезненно. Только представьте, что вы на поверхности планеты — и все.
— Как я могу представить себя на поверхности планеты, которой никогда в глаза не видала? — осведомилась Ная, сумрачно разглядывая прибор.
— Больше всего это похоже на подводный ландшафт Земли в районе Карибского моря или на водную среду Альдебарана или Веги-4. Вообразите, что вас окружают водоросли разнообразных форм и цветов. Разведчики не раз подчеркивали, что цвет играет огромную роль. Корвики напоминают морских животных класса гидроидов: у них большие мешкообразные тела со сложным набором щупалец, возможно, это нервные окончания.
— Господи, ну и костюмчики, — передернувшись, проворчала Ная Табб.
— Меня заверили, что они придутся нам впору, — ухмыльнулся Шадресс. — Хельва будет нашей палочкой-выручалочкой. Ее снабдили автоматическими реле возврата. Нас предупредили, чтобы мы не задерживались у корвиков слишком надолго.
— Почему? — капризно осведомилась Ансра.
— Наверняка у корвиков есть на это веские причины, только они их не называют. Теперь слово тебе, Прейн.
Солар поднялся и оглядел труппу.
— Все мы отлично сознаем важность этого невероятного обмена пьесы Шекспира на энергетический процесс. Нашего барда переводили на все мыслимые и немыслимые языки, человеческие и нечеловеческие, и смысл его пьес каким-то образом понимали все — от эстетов до варваров. Так что у нас нет причины сомневаться: у старины Шекспира наверняка найдется что-то и для корвиков… если мы вложим в свое творчество все сердце… или то, что заменяет корвикам этот орган. Дамы и господа, занавес!
Он сел и, надев на голову шлем приемопередатчика, откинулся на кушетку и полностью расслабился. Прошло несколько секунд, и ободок шлема мягко засветился.
— Ну, если это все, что от нас требуется… — решительно произнесла Ная Табб и тоже натянула на голову шлем.
Остальные почти одновременно последовали ее примеру, и искоре на борту остались только Шадресс и Хельва.
— Проверь, как там Прейн, — попросила она.
— Насколько я могу судить, с ним все в порядке. До встречи внизу, Хельва.
Он исчез. И тут Хельву охватил страх: ей показалось, что новые синапсовые вводы раскалились докрасна. Но этого не может быть. Собрав всю волю, она приказала себе спуститься вслед за остальными. При мысли о том, что она впервые в жизни покидает свою капсулу, ее обуял первобытный ужас, и вдруг…
Мгновенный переход!
Первым отличием, которое она ощутила, было давление… что-то сдавливало ее со всех сторон. Но корвики обещали предоставить членам труппы пустые оболочки. А она чувствовала, что находится в оболочке, которую снаружи облекает что-то еще.
Хельва попробовала пошевелиться, надеясь избавиться от этого постороннего ощущения. В ней заговорила брезгливость — что за противное чувство, как будто к тебе со всех сторон что-то прикасается. Нет, ее ничто не удерживало, и все же давление оставалось. Причем оно не вызывалось гравитацией, а принадлежало той среде, в которой она находилась и двигалась. Что ж, давление для нее не новость — ведь она привыкла летать. Хельва снова пошевелилась, и откуда-то снизу, из-под нее, выплыли непонятные предметы, как оказалось, части ее нового тела. Но рассмотреть их как следует она не успела, потому что они тут же скрылись из вида. Раньше,