Знаменитая трилогия неоднократного лауреата премий «Хьюго», «Небьюла» и «Еврокон» Энн Маккефри — одна из самых удивительных и романтичных историй в мировой фантастике. Ее героини, Хельва, Нансия и Тия Кейд, волею судьбы превратились в заключенный в капсулу «мозг» космического корабля. На бескрайних просторах Вселенной начинается их новая, полная опасных приключений жизнь. «Сага о живых кораблях» — цикл, который прославил автора не меньше, чем «Драконы Перна», и по праву вошел в золотой фонд фантастики.
Авторы: Болл Маргарет, Мерседес Лаки, Маккефри Энн и Тодд
является он, Терон с Актиона. Она не должна предпринимать ничего — он повторил это дважды, — без предварительного согласования с ним, а потом с Ценкомом. Разумное создание тем и отличается, что способно следовать приказам без малейших отступлений.
— Неужели ты всерьез считаешь, — посмеиваясь, проговорила Хельва, впервые услышав от него это торжественное заявление (тогда она еще не утратила чувства юмора), — что если приказ потребует, чтобы я проникла в атмосферу, которая, как доказали предварительные замеры, губительна для моего корпуса и вызовет нашу гибель, то я должна следовать такому приказу… и погибнуть?
— Центральные Миры не отдают своим кораблям безответственных приказов, — укоризненно ответил Терон.
А в полумиле, в полумиле,
В полумиле впереди…
— Не улавливаю, какое отношение полумили имеют к обсуждаемому вопросу, — холодно заметил он.
— Я пыталась ограничиться тонким намеком, но если ты не понял, придется объяснить.
— Только, если можно, четко и внятно.
— Приказы могут отдаваться без учета неизвестных заранее и тем не менее чрезвычайно важных факторов. Таких, как вышеупомянутая губительная атмосфера…
— Предположительно…
— …которые, однако, могут оказаться решающими. Согласись, мы часто посещаем малоисследованные звездные системы. Поэтому вполне возможно, а не только предположительно, что заранее отданные приказы потребуют разумного и обдуманного пересмотра, а это, в свою очередь, может потребовать того, что на первый взгляд может быть расценено как безответственное изменение этих самых признаков и/или служебное неподчинение вышеупомянутым приказам.
Терон покачал головой, но вовсе не печально — ибо Хельва была уверена, что он в жизни не пережил ни одного по-настоящему глубокого человеческого чувства, — а укоризненно.
— Теперь я окончательно понимаю, почему Центральные Миры настоятельно требуют, чтобы командиром корабля с мозговым управлением был пилот-человек. Это совершенно необходимо, когда столь ненадежное создание фактически управляет таким мощным организмом, как данный корабль.
Хельва едва не поперхнулась — так он ничего не понимает! И с трудом удержалась от того, чтобы не заявить: пилотский пульт управления ее никоим образом не контролирует. Это она контролирует пилота.
— Настанет день, — гнул свое Терон, — когда столь нецелесообразные средства выйдут из употребления. Автоматическое управление достигнет такого высокого уровня, что надобность в человеческих мозгах начисто отпадет.
— Но в мозговых кораблях используют человеческих существ, — четко и раздельно произнесла Хельва.
— Ну да, человеческих существ. А мы, люди, склонны заблуждаться, мы слишком утлый сосуд для такой великой задачи, игрушка в руках многообразных обстоятельств. — Терон явно решил довести свою проповедь до конца. — Человеку свойственно ошибаться, а Богу — прощать. — Он вздохнул. — А когда человеческий компонент, столь подверженный ошибкам, будет исключен, когда автоматика достигнет совершенства, — слышишь, Хельва? — совершенства, вот нужное слово! — то исчезнет всякая необходимость в тех временных мерах, которые вынуждены применять Центральные Миры сейчас. И только когда такое совершенство будет достигнуто, корабли станут по-настоящему надежными. — Он покровительственным жестом похлопал по панели управления.
Хельва едва сдержалась, чтобы не ответить крепким ругательством. Ей лезли в голову неопровержимые исторические факты, усвоенные за годы школьного обучения и психопрограммирования. Но она вовремя спохватилась: ведь все эти факты, вдруг поняла она, основаны на случайностях, что только подтверждает его дурацкую теорию о ненадежности, хотя в итоге все заканчивалось наилучшим образом. В каждом из этих случаев мозговые корабли действовали, игнорируя или пересматривая ранее полученные приказы, как того требовали чрезвычайные обстоятельства, с которыми им доводилось сталкиваться. Если следовать неколебимой логике Терона, то и сам разум — неважно, капсуль-ный или подвижный — ненадежен. Хельва не могла себе представить, чтобы он когда-нибудь мог признать: лучшие решения отнюдь не всегда логичны.
Вот и теперь каждая частичка разума, инстинкта, опыта, программирования и рассудка говорили Хельве: мозговые корабли просто так не исчезают. Особенно четыре подряд. Четыре за неполный регулианский месяц. Один корабль за сто лет — это еще мох<но было бы счесть возможным, логичным и вероятным. Но всегда должен быть какой-то намек, какая-то предсказуемая причина. Как, например, в случае с 732, обезумевшей от горя на Алиоте.
Ну зачем только она позволила
