Сага о живых кораблях

самостоятельно принимать решения, если я нахожусь рядом.
— А ты когда-нибудь слышал о Зиксоне Антиолатанском? — резко спросила Хельва. — И потом, разве ты забыл, что это строго служебный рейс?
— Мне прекрасно известна специфика нашего рейса, и я никогда не слышал о Зиксоне Антиолатанском. Но это вовсе не значит, что его не существует в природе. Похоже, это какой-то религиозный деятель, а одна из главных служебных инструкций предписывает оказывать уважение представителям любых религий. Мы должны его принять.
— Совершенно справедливо. Но могу ли я напомнить пилоту Терону, что нахожусь на службе несколько дольше его и к тому же имею доступ к банкам памяти, которые гораздо меньше подвержены lapsus memriae, чем обычная человеческая память? Так вот, в них нет никаких Зиксонов.
— Но запрос сделан по всей форме, — возразил Терон.
— Может быть, стоит сначала посоветоваться с Мирами?
— Существуют решения, которые можно принимать, не запрашивая высшие инстанции.
— Неужели?
Подъехала машина, и спутники Зиксона почтительно испросили позволения подняться на борт. Их появление лишило Хельву возможности побеседовать с Ценкомом наедине. Ее несказанно бесило детское упрямство Терона, который решил во что бы то ни стало узнать, кто такие эти Зиксоны. Она отлично понимала: отмени она его приказ, он бы, вне всякого сомнения, поставил ее на место. Но если уж он взял инициативу на себя, значит, все в полном порядке.
Четверо мужчин поднялись на борт; двое из них, в простых серых плащах, бравой поступью вошли в шлюз — ни дать ни взять охрана какой-то важной персоны. С поясов свисало оружие, на шее у каждого красовался странный цилиндрический свисток на цепочке. Третий, седоватый, но весьма энергичный, подобострастно ввел четвертого, седовласого мужчину с величественной осанкой в длинном серо-черном одеянии. В руках он сжимал свисток, похожий на те, что были у стражей, но большего размера, будто это была невесть какая святыня.
Что-то в их торжественном появлении насторожило Хельву еще больше. Седоватый, суетясь вокруг своего спутника, так и шарил глазами по рубке. Вот он шагнул в сторону и оказался за спиной Терона, который продолжал преспокойно сидеть за пультом, а старец тем временем поравнялся с титановой панелью, за которой находилась Хельва. Они почти завершили свой маневр, когда в мозгу у Хельвы оглушительно зазвучал сигнал тревоги.
— Терон, это угонщики! — крикнула она, отчаянно надеясь, что Ценком все еще на связи.
Седовласый, мигом потеряв все свое величие, пугающе ритмично произнес набор разновысоких слогов и протянул руку к пилону.
Борясь с подступающим беспамятством, Хельва успела увидеть, как стражи поднесли к губам свистки, и их пронзительный вой создал звуковые помехи в электронных цепях. Как Терон, получив от седоватого удар по голове, сполз на пол. Потом усыпляющий газ, который старец пустил в ее капсулу, подействовал, и она потеряла сознание.
«…Электронные цепи вышли из строя», — подумала Хельва… и разом пришла в себя.
Она ничего не видела. Ничего не слышала. Ни шепота, ни шороха. Ни самого слабенького лучика света.
Хельва постаралась справиться с волной первобытного ужаса, который едва не лишил ее рассудка. «Я думаю, значит, я жива, — собрав в комок всю силу воли, сказала она себе. — Я могу думать, могу спокойно и разумно вспомнить, что случилось, что могло случиться».
Еще самая малость — и ужас вечной изоляции от звука и света грозил полностью овладеть всем ее существом. Хельва принялась холодно и бесстрастно восстанавливать в памяти последнюю стремительную сцену предательского нападения. Как вошли те четверо, как стражи со свистками заняли свои места. Сверхзвуковой сигнал был рассчитан на то, чтобы заблокировать ее схемы, тем самым парализовав защитную реакцию против насильственного отключения смотровой панели. Задачей третьего из захватчиков был© обезвредить Терона.
Таким образом, продолжала рассуждать Хельва, нападение было рассчитано заранее, с тем чтобы одновременно вывести из игры и «мозг», и «тело». И только люди, имеющие тесный контакт с Центральными Мирами, могли заполучить информацию, необходимую для того, чтобы взять верх сразу над подвижным и неподвижным партнерами. Отключающие слоги, как и особый тон и ритм их произнесения, держались в строжайшем секрете и даже хранились в разных местах. Невозможно поверить, чтобы этими сведениями мог завладеть кто-то посторонний.
Эти размышления привели Хельву к очевидному, но от этого не менее поразительному выводу. Теперь она знала, как «исчезли» четыре мозговых корабля. Их, вне всякого сомнения, похитили — точно так же, как и ее. Но зачем?