Знаменитая трилогия неоднократного лауреата премий «Хьюго», «Небьюла» и «Еврокон» Энн Маккефри — одна из самых удивительных и романтичных историй в мировой фантастике. Ее героини, Хельва, Нансия и Тия Кейд, волею судьбы превратились в заключенный в капсулу «мозг» космического корабля. На бескрайних просторах Вселенной начинается их новая, полная опасных приключений жизнь. «Сага о живых кораблях» — цикл, который прославил автора не меньше, чем «Драконы Перна», и по праву вошел в золотой фонд фантастики.
Авторы: Болл Маргарет, Мерседес Лаки, Маккефри Энн и Тодд
Она терялась в догадках. И где находятся остальные? Отрезаны от связи, как и она? Или доведены до безумия…
«Я отказываюсь поверить, что это может случиться со мной или с любым другим капсульником, — твердо сказала себе Хельва. — Сильнейшая сосредоточенность и напряженная умственная деятельность помогут мне перенести все лишения».
Итак, первым исчез ФТ-687. Они тоже работали на наркорейсах, правда, собирали сырье, а не доставляли готовые препараты. То же самое можно было сказать и про РД-751 и ПФ-699. Такая закономерность наводила на размышления.
Наркотики, которые доставила она, можно было получить только с разрешения Центральных Миров. Их перевозили специальные команды, причем в очень малых количествах. Одной сто-кубиковой ампулы менкалита с избытком хватило бы, чтобы отравить воду на целой планете и превратить ее жителей в рабов, бездумно и послушно выполняющих любые приказы. В то же время одна гранула этого вещества, растворенная в большом количестве белковой основы, могла предохранить обитателей нескольких звездных систем от эпидемии вирусного энцефалита. Туканит, психоделическое вещество, давал блестящие результаты при психотерапевтическом лечении кататонического ступора и аутизма, ибо повышал восприимчивость пациента к окружающему миру. С его помощью немощные туканские старейшины восстанавливали угасающие психические силы. И, как ни опасны были эти наркотики при неосторожном или злонамеренном использовании, в виде лекарственных препаратов они несли жизнь и надежду миллионам людей, и потому их было необходимо доставлять в разные уголки Центральных Миров. Таким образом, дамоклов меч вреда и пользы постоянной угрозой висел над головой человечества.
И, как оказалось, даже капсульники не были застрахованы от козней безумцев.
Безумцев? Хельва мысленно скрипнула зубами. Интересно, где же этот чертов идиот, ее напарничек? Сейчас он сам и его неандертальские мускулы весьма пригодились бы. Она ощутила явное удовлетворение, вспомнив, как третий захватчик сильным ударом отправил его в нокаут, и понадеялась, что Терон заработал достаточно синяков, ссадин и шишек. И все же он может видеть и слышать без всяких механических приспособлений.
Хельва чувствовала, как каждая клеточка ее мозга, лишившись внешних ощущений, сжимается и трепещет от ужаса. Сколько еще она сможет удерживать разум от…
В двух семьях, равных знатностью и славой…
Я пытаюсь бежать от любовной напасти…
Бежать? Как бы не так — ведь я ничего не вижу.
Не действует по принуждение милость.
Как теплый дождь, она спадает…
Нет, небо здесь ни при чем. И Порция мне не поможет. Старина Шекспир покинул меня в беде, а ведь я отстаивала его авторитет в чужих мирах.
Под небом Индии прекрасной,
Где время тратил я напрасно…
Время… сколько его у меня осталось — бесконечность или совсем чуть-чуть? Неужели я пожизненно осуждена балансировать между вечностью и безумием?
Ох и крут был епископ из Блиша —
Все святые тряслись в своих нишах…
Вот и у меня тоже когда-то была своя ниша, только выдворил меня из нее не епископ, а Зиксон.
Что мне делать с Зиксонами — придушить их кальсонами, оглушить их клаксонами или…
Но я ничего не могу — ни двигаться, ни видеть, ни слышать…
Сколько можно сколькоможносколькоможносколько можно? СКОЛЬКО МОЖНО? Когда под давлением критической ситуации государство испытывает необходимость разорвать… Это мой мозг сейчас разорвется! Господи, неужели во всей вселенной нет ничего, о чем бы я могла подумать, не возвращаясь мыслями к…
ЗВУК!
Резкий, царапающий, металлический. Но в ее слуховых цепях раздался ЗВУК. Он словно каленым железом обжег ее мозг, погруженный в плотное, непроницаемое, бесконечное, сводящее с ума безмолвие, вернув ей способность нормально мыслить. Она вскрикнула, но беззвучно: все цепи, кроме слуховой, по-прежнему бездействовали.
Хельва поспешно убавила силу звука до терпимого уровня. Голос, который она услышала, звучал резко, гнусаво и совсем неприятно, но долгожданное ощущение, которое он принес с собой, было божественно прекрасным.
— Тебя отсоединили от всех судовых систем.
Сейчас слова не. имели для нее никакого смысла — она вслушивалась в великолепие звука, любой резкий шум доставлял ей невероятные страдания. Потребовалось несколько мгновений, ч тобы слоги превратились в значащие слова.
— Чтоб ты не потеряла рассудок, мы присоединили тебя к ограниченной, замкнутой аудиовизуальной цепи. Учти: любое злоупотребление этой милостью приведет к очередному… — угрозу сопровождал мерзкий
