Быть курьером – занятие очень ответственное. Тем более если ты доставляешь антикварный предмет, представляющий огромную ценность для целой расы. Но что, если при этом информацию от тебя скрывают, а сама доставка должна пройти в обстановке строжайшей секретности? Для Анатолия Ратникова, бывшего офицера, преград не существует, и вскоре ему придется узнать, что же это такое – загадочный золотой цверг. Лучше бы он не знал…
Авторы: Проскурин Вадим Геннадьевич
Посадка прошла без осложнений, Рамирес широко улыбнулся стюардессе, пожелавшей ему счастливого пути, и снова ступил на землю Олимпа, которую покинул три дня назад.
Точнее говоря, он ступил не на землю, а на пол, покрытый линолеумом. В Олимпе сезон дождей подходил к концу, но, глядя на пейзаж за окнами, в это не верилось.
Секретарша Багрова обещала Рамиресу, что в аэропорту Олимпа его встретят, она не обманула, но Рамирес никак не ожидал, что встречающий его человек будет выглядеть именно так.
Это была молодая женщина, не старше тридцати лет, очень высокая и крупная, но с идеальной фигурой, которая скорее подошла бы манекенщице, чем активистке братства. На ней была легкая броня, защищающая от отравленных игл, в открытой набедренной кобуре красовался тяжелый электрический пистолет, длинные распущенные волосы темно-русого цвета были перехвачены широкой белой повязкой с изображенным на ней голубем мира. Рамирес подумал, что для завершения образа ей не хватает пулеметных лент через оба плеча. Наверное, если бы революция произошла не сейчас, а двести лет назад, она бы их обязательно нацепила.
– Вы Джон Рамирес? – спросила прелестная революционерка глубоким грудным голосом. – Я Полина Бочкина, меня направили вас встретить. Если не возражаете, сейчас мы поедем в нашу гостиницу, я думаю, ближайшую ночь вам лучше всего провести там. Завтра вы поселитесь в университетском комплексе, но сейчас туда лучше не соваться. Уже вечер, все разошлись по домам, на рабочих местах никого нет, если мы туда приедем, охрана откажется вас пропустить, будет скандал, а он нам не нужен. Лучше, чтобы ваше вступление в должность прошло мирно. Вождь сказал в телеобращении, что мы не должны провоцировать конфликты без крайней нужды. Вы не возражаете?
– Против чего? – удивился Рамирес. – Против того, что нельзя провоцировать конфликты без крайней нужды? Я, между прочим, член братства с четырехлетним стажем.
– Извините, – Полина немного смутилась. – Я имела в виду, что вы не возражаете, чтобы провести одну ночь в нашей гостинице. Там очень уютно, но немного… как бы это сказать…
– Некомфортно?
– Ну, не совсем некомфортно…
– Не напрягайтесь. Я приехал с Гефеста только неделю назад, так что меня некомфортными условиями не напугаешь.
– А правду говорят, что там еще хуже, чем здесь? – поинтересовалась Полина. – Говорят, там совершенно жуткий состав атмосферы…
– К этому быстро привыкаешь. Труднее привыкнуть к тому, что вся жизнь проходит в подземельях, и еще… впрочем, это долгий разговор.
– До гостиницы ехать около получаса, у нас будет время поговорить.
– Давайте лучше поговорим о том, что происходит здесь. Мне сказали, что у вас выступление прошло успешно…
– Да разве это успешно? – воскликнула Полина. – На телебашне накрылись все передатчики, их ремонтируют, но до сих пор ничего не восстановили, а мы так рассчитывали на телевизионную пропаганду! Два аэропорта полностью разрушены, ну, это было неизбежно, но все равно… и еще эти ученые… Знаете, что творится в университете?
– Что?
– Они все собрались на экстренное заседание и объявили акцию гражданского неповиновения. Никого из наших не пускают на территорию, они говорят, что будут отстреливаться до последнего патрона, но в революции участвовать не будут.
– Вы не пытались начать штурм? – забеспокоился Рамирес.
– Мы собирались, но вождь запретил. Танака сказал, что вождь ему лично сказал, что этого нельзя допустить ни при каких обстоятельствах, и что он пришлет человека, который все устроит. Можно, я задам нескромный вопрос?
– Конечно.
– Что вы собираетесь делать?
– Понятия не имею.
– Как это? У вас нет никакого плана?
– Никакого. Я даже не знал, что в университете творятся такие дела.
– Вас не ввели в курс дела?
– Не ввели. Я полагаю, у Багрова не было времени, он сейчас очень занят, из OutOfSight вообще не вылезает, только и делает, что письма пишет.
– Вы… лично знакомы с ним?!
– Один раз разговаривал. Послушайте, у нас на Гефесте было принято обращаться к братьям и сестрам на ты, у вас так не принято?
– Принято. Просто вы… то есть ты…
– Такой страшный? Полина весело рассмеялась.
– Нет, ты не страшный, – сказала она. – Но ты такой большой важный человек… – она снова рассмеялась, и Рамирес присоединился к ее смеху. – Можно я буду называть тебя просто Джон?
– Конечно, можно. Слушай, Полина, а что это за гостиница?
– Ну… это не совсем гостиница, она так только называется.
Это вроде как коммуна.
– Коммуна?
– Ну, мы так ее называем. Иногда. На самом деле это один этаж в общаге, мы там все более-менее обустроили, но, вы понимаете…
