Быть курьером – занятие очень ответственное. Тем более если ты доставляешь антикварный предмет, представляющий огромную ценность для целой расы. Но что, если при этом информацию от тебя скрывают, а сама доставка должна пройти в обстановке строжайшей секретности? Для Анатолия Ратникова, бывшего офицера, преград не существует, и вскоре ему придется узнать, что же это такое – загадочный золотой цверг. Лучше бы он не знал…
Авторы: Проскурин Вадим Геннадьевич
глазок веб-камеры за плечом раздражал его чем дальше, тем больше. Рамирес не отрицал, что это была толковая идея – показать, как один из самых знаменитых революционеров, главный идеолог братства, трудится на стройке века наравне с другими добровольцами. Он понимал, что если сейчас прекратить трансляцию, все подумают, что Рамиресу надоело работать, что он теперь прохлаждается в Олимпе и радуется тому, какую хорошую рекламу он сделал делу братства. Собственно, Рамирес приехал сюда именно для того, чтобы сделать рекламу, но неприлично демонстрировать этот факт столь откровенно. Так что придется сидеть на этой полянке до тех пор, пока стройка не закончится и щит не взмоет в воздух, чтобы избавить столицу планеты от дождя и тумана.
Ибрагим открыл глаза, встал на ноги и вышел из есов, покачнувшись только один раз. Это выглядело так буднично, что до Анатолия не сразу дошло – минуту назад человек лежал пластом, все уже приготовились к тому, что завтра-послезавтра он умрет, и вот он спокойно встает, ходит и даже не высказывает никаких особенных эмоций по поводу своего выздоровления.
Он вернулся через минуту. Анатолий посмотрел на него и вздрогнул. Ибрагим походил на ожившего мертвеца. Чудовищно исхудавший, покрытый красными пятнами, с воспаленными лимфоузлами, пропахший потом и мочой, он производил жуткое впечатление. Но глубоко ввалившиеся глаза бывшего подполковника СПБ смотрели ясно и осмысленно.
– Где ты взял панацею? – спросил он осипшим, но совершенно спокойным голосом.
– У ящеров, – недоуменно ответил Анатолий.
Им овладело странное чувство, будто все происходящее ему снится. Ну не бывает так, чтобы умирающий человек вдруг встал и пошел, а потом вернулся, застегивая на ходу ширинку, и стал спокойно разговаривать, даже не радуясь тому, что теперь снова здоров. Прямо как живой мертвец из фильма ужасов…
– У каких таких ящеров? – переспросил Ибрагим. – Откуда у ящеров панацея?
– А я знаю? Возлувожас меня вчера встретил, подошел, говорит, на, держи, твоему другу это поможет.
– И все? Он не говорил, что хочет взамен?
– Нет.
– Плохо. Должно быть, хочет чего-то совсем запредельного. Возлувожас – это кто вообще такой?
– Местный вавусо, прямой начальник Фесезла. Это он просил меня поучаствовать в ритуальном поединке вместо себя, помнишь, я рассказывал?
– Что-то такое припоминаю, – Ибрагим наморщил воспаленный лоб. – Ну-ка, расскажи все по порядку, от начала и до конца.
Анатолий вздохнул и начал рассказывать историю своего знакомства с ящерами, стараясь не упустить ничего важного. Ибрагим внимательно выслушал Анатолия, умудрившись не задать ни одного вопроса по ходу изложения. Анатолий так и не понял – то ли ему было все понятно, то ли совсем наоборот.
– Интересно, – сказал Ибрагим. – Очень интересно и очень странно.
– Что странно?
– Все. Вот, например, откуда у Фесезла радиостанция?
– Какая радиостанция?
– Он принял твой аварийный сигнал, значит, у него должна быть радиостанция. Откуда он ее взял?
– Не знаю, – растерялся Анатолий. – С машины какой-нибудь снял…
– Это как раз понятно, непонятно, почему она осталась у него. Почему ее не забрал, например, Возлувожас? Или сам швуэ Ойлсовл?
– Кто-кто?
– Швуэ Ойлсовл, верховный правитель Усуфлай. Думаешь, у местных ящеров столько радиостанций, что каждому мелкому вождю полагается по одной? А у каждого вавусов есть в кармане ампула панацеи, просто так, про запас? Между прочим, панацея для всех нечеловеческих организмов смертельна, деметрианские ящеры не являются исключением. Они могли хранить панацею только для одной цели – в нужный момент помочь нужному человеку, именно человеку, а не ящеру. Ты знаком с их этикой?
– Чуть-чуть.
– Принцип хахех ив осусув знаешь?
– Нет.
– Значит, ничего ты про них не знаешь, это у них один из главнейших принципов. Если коротко, дело в следующем – если тебе что-то дали, ты обязан дать взамен что-то более ценное. Не такое же ценное, а более ценное. Понимаешь?
– Они потребуют от тебя, чтобы ты сделал что-то очень сложное?
– Нет, они не потребуют, они вежливо попросят. Если я откажусь, они ничего мне не сделают, они не такие дураки, чтобы меня обижать. Но тогда я буду для них вне закона, и вы двое тоже, если только не отречетесь от меня, а тогда нам придется срочно возвращаться в Олимп, а мне этого не хочется. И еще, отказ расплатиться за услугу у них считается достаточным основанием для войны.
– Для войны с кем?
– Либо с тем, кто отказался платить, либо с его файзузосо, либо с файзузосо его файзузов… ну и так далее. А поскольку со мной воевать бесполезно, а
