Быть курьером – занятие очень ответственное. Тем более если ты доставляешь антикварный предмет, представляющий огромную ценность для целой расы. Но что, если при этом информацию от тебя скрывают, а сама доставка должна пройти в обстановке строжайшей секретности? Для Анатолия Ратникова, бывшего офицера, преград не существует, и вскоре ему придется узнать, что же это такое – загадочный золотой цверг. Лучше бы он не знал…
Авторы: Проскурин Вадим Геннадьевич
Ты не смотри, что она красавица, мозги у нее тоже варят. Как она к нам пришла, у нас сразу выработка вдвое поднялась, она какуюто бактерию синтезировала, которая осшин не только из листьев выделяет, а вообще из всего растения. Комбайн проходит, из задницы у него соломка высыпается, так эту соломку хоть курить можно, хоть суп на ней варить, и ничего не будет. Катализатор там какойто… хрен поймет, короче. Коза еще грозится, что коньячную бактерию вырастит, прикинь, заливаешь в бак помои, а из крана коньяк течет и никакой перегонки не нужно.
– Да хватит тебе мозги пудрить, – буркнул Ахмед. – Из дерьма коньяк ни в жизнь не сделаешь.
– Уже и преувеличить нельзя, – огрызнулся Дхану. – Ну не из дерьма, а из растительной клетчатки, тоже дерьмо еще то. Этот вот коньяк сварен из лвухсылва.
– Лвухсылк, – автоматически поправил его Якадзуно. – Лвухсылв – это в именительном падеже. И вообще, этот кустарник правильно называется лвухсахемэ, лвухсылв – его корни.
– Ты что, поихнему разговариваешь? – восхитился Дхану. Круто!
– Да нет, я так, – засмущался Якадзуно, – немного понимаю, и все. Мы с Анатолием три недели у них жили, пока у него спина заживала, и еще потом, когда Ибрагим от лучевой болезни отходил.
– Тото я думаю, чего это он брови сбрил, – заметил Мин Го. – А он правда терминатор?
– Он говорит, что у него класс F. Он в первый день девятьсот рентген поймал и еще жив.
– Ни хрена себе! – воскликнул Дхану. – А в бою он как?
– Не знаю, я с ним не дрался. Но у Анатолия класс Е, а дерется он так, что против него вообще ничего не сделаешь, стоит себе смирно, а как попробуешь ударить, так сразу на земле оказываешься. А Ибрагим еще сильнее Анатолия.
– Анатолий – это тот козел, который сбежал?
– Он не козел. Он нормальный человек, просто вас не любит.
– Никто нас не любит, – заметил Ахмед и хихикнул. – А ты нас любишь?
– Нет, – признался Якадзуно, – но леннонцев я люблю еще меньше, чем вас. Стихи пророка мне нравятся, но то, что они взорвали вокзалы… и еще терраформинг этот…
– Какой еще терраформинг?
Ибрагим внезапно обернулся и погрозил пальцем. Якадзуно понял, что сболтнул лишнее, густо покраснел, виновато развел руками и слегка поклонился. Ибрагим еще раз погрозил пальцем и снова уткнулся в консоль.
– Что ты у меня спрашиваешь? – огрызнулся Якадзуно. – У Ибрагима спрашивай.
– Ты что? – удивился Дхану. – Кто я и кто Ибрагим?
– Тогда не спрашивай, – отрезал Якадзуно и сделал вид, что увидел в иллюминаторе чтото интересное. На этом разговор закончился.
6
Анатолий сидел в мягком кресле, на коленях у него стоял килограммовый торт «Птичье молоко», от которого он откусывал большие куски и глотал их, почти не жуя. Время от времени он прикладывался к двухлитровой бутыли кокаколы без газа. Потери энергии надо срочно восполнять.
– Что нового? – спросил Дзимбээ.
– Принципиально нового – ничего, – ответил Анатолий, проглотив очередной кусок, – все то же самое. Картина преступления уже ясна…
– Это не преступление, – уточнил Дзимбээ. – Это война.
Анатолий пожал плечами.
– Разве война – не преступление?
– Давай не будем заниматься философией. Что здесь произошло?
Анатолий окинул внутренним взглядом весь массив информации, собранной роботамиищейками. Пожалуй, они насобирали уже достаточно. Коечто пока остается тайной, непонятно, например, как произошло первоначальное проникновение… но это уже мелочи. Анатолий вздохнул и начал говорить:
– Позавчера утром здесь еще были хозяева, супружеская пара с двумя детьми, один – мальчик лет четырех, вторая – двухлетняя девочка.
– Как ты определил? – удивился Дзимбээ.
– Вон та комната, – Анатолий указал пальцем, – была детской. В шкафу у дальней стены хранились игрушки, роботы обнаружили на полках следы низкокачественной пластмассы. На полу рядом с дверью следы мочи, форма пятна говорит о том, что там стоял детский горшок. Химический анализ показал наличие гормонального состава, характерного для организма двухлетней девочки.
– А мальчик?
– На унитаз установлено детское сиденье, а около унитаза подставка, чтобы ребенок мог писать стоя. Эти мерзавцы немного просчитались, они забыли забрать с собой сиденье и подставку, видимо, просто не подумали. Ни один нормальный родитель не оставил бы эти вещи, перебираясь на новое место.
– Если только они не уезжали в большой спешке.
– Тогда они оставили бы в доме большую часть игрушек. Нет, хозяева уехали не сами, это совершенно точно, тут есть и другие следы.
– Какие?
– Следы ящеров во дворе и в доме. Здесь побывало двое посторонних людей и четверо ящеров. Они тщательно уничтожили
