Быть курьером – занятие очень ответственное. Тем более если ты доставляешь антикварный предмет, представляющий огромную ценность для целой расы. Но что, если при этом информацию от тебя скрывают, а сама доставка должна пройти в обстановке строжайшей секретности? Для Анатолия Ратникова, бывшего офицера, преград не существует, и вскоре ему придется узнать, что же это такое – загадочный золотой цверг. Лучше бы он не знал…
Авторы: Проскурин Вадим Геннадьевич
временем несущий винт вертолета начал медленно раскручиваться, и надежда на свободу, о которой говорил ящер, стала совсем призрачной.
– У тебя есть шанс получить свободу, – заявил ящер. – Расскажи мне о той вещи, которую вы с Якадзуно привезли Ибрагиму.
Дэйн молчал.
– У нас нет феназина, – сказал ящер, – но мы еще не забыли древнее искусство пытки. Ты все расскажешь еще до того, как вертолет приземлится, но это тебе не поможет, потому что после наших пыток не выживают.
Дэйн молчал. Он верил ящеру, он понимал, что очень скоро все расскажет, но так же ясно понимал, что свободы ему не видать в любом случае – ящеры не такие идиоты, чтобы отпускать такого свидетеля. Он понимал, что лучше все рассказать сразу, тогда смерть будет более легкой, но все равно не хотел говорить. Казалось, мозг Рональда Дэйна окончательно перестал функционировать, превратив его в пустоголового зомби.
Его отвели в грузовой трюм и начали пытать. К тому времени, когда вертолет приземлился, Дэйн рассказал все, что знал про золотую статую и ее зловещую начинку. Он умер через два дня.
10
– И зумл в овухых ахф ловугх, схухэ оса ехых срисих Увувов, – закончил Якадзуно ритуальную фразу и перевел дыхание. Человеку очень трудно долго говорить поящерски.
Теперь, когда Якадзуно произнес положенные слова, он стал полноправным вухвыз швув Ибрагиме вунлай швув Оплсоввл. Или, почеловечески, военным атташе сопротивления при генеральном штабе вооруженных сил страны Усуфлал. Отныне Якадзуно считался полноправным участником высшего военного совета вышеуказанной страны и имел право присутствовать на всех заседаниях совета с правом совещательного голоса.
– Я рад, что ты с нами, – сказал Ойлсовл. – Я жду, что ты поможешь нам спланировать ближайшие военные операции. Мы слишком мало знаем об Олимпе, мои есегсею не могут предложить ни одной толковой идеи. В каком месте нам надлежит нанести первый удар по силам братства?
Якадзуно пожал плечами.
– Чтобы чтото предложить, – сказал он, – я должен знать, какими силами вы располагаете, где находятся ваши войска, какая у них связь, какова организация армии…
– Подробности тебе расскажет Мевежэ, – Ойлсовл указал на одного из троих есегсе, входящих в дересвоюрэл щувг Усуфлалулсал армии, а сейчас сидевших на собственных хвостах вокруг мелкомасштабной карты, разложенной прямо на полу. – Главное тебе уже известно, ты и так знаешь, что у нас много воинов, но почти нет энергетического оружия, а то, что есть, исключительно ручное. Мы не сможем взять Олимп штурмом, даже если приведем на его улицы миллион бойцов. Или сможем?
У Якадзуно отпала челюсть. Миллион ящеров на улицах Олимпа – это сильно.
– Трудно сказать, – растерялся Якадзуно. – Если миллион – может, и получится… Но зачем? Помоему, сейчас вообще не нужно вести активных боевых действий, нужно дать действовать Ибрагиму, он лучше разбирается в ситуации, у него гораздо больше возможностей для войны. Если вы истребите много людей, другие люди вас возненавидят, а тогда против вас будет сражаться не только братство, но и все люди этой планеты. А тотальной войны вам не выдержать.
– Но если мы не начнем воевать, нам не сохранить целостность есухевухев. Мой народ требует человеческой крови. Если я не выполню это требование, его выполнят другие. Мы получили хахех и теперь обязаны отдать осусув, иначе Сузагу и Фэр отвернутся от нас и повернутся к другим, к тем, кто более решителен. Может, вот это поможет тебе изменить мнение?
С этими словами Ойлсовл встал с царского коврика, прошел в угол комнаты, открыл один из стоящих там сундуков, поднатужился и вытащил оттуда небольшой, но довольно тяжелый целлофановый пакет, остро и едко пахнущий болотной грязью. Сердце Якадзуно екнуло.
– Откуда вы это взяли? – выдохнул он.
– Эту вещь утопил в болоте твой бывший друг Анатолий, – пояснил Ойлсовл. – Шесинхылко проследил путь Анатолия, он сумел выловить эту вещь до того, как буря перевернула болото вверх дном.
– Возлувожас выследил Анатолия?!
– Да, Анатолий был расстроен и не смотрел по сторонам. Ты знаешь, что это такое?
– Знаю. Это… знаешь, Ойлсовл, мне кажется, у нас появился шанс.
– К швуб нельзя обращаться по имени, – вмешался в разговор Фенир Вхезорэл, второй из трех высших ухуфлалш военачальников. – Обращаясь к швуб, надлежит говорить угсе гемлашефугс.
– Не придирайся к мелочам, – махнул рукой Ойлсовл. – У людей не принято употреблять почтительные эпитеты, они обращаются по именам ко всем без разбора.
– Мне несложно сказать угсе гемлашефугс, – смутился Якадзуно.
– Брось, – отрезал Ойлсовл. – Если хочешь, можешь звать меня хоть «мистер Усовосе». Но не будем
