Быть курьером – занятие очень ответственное. Тем более если ты доставляешь антикварный предмет, представляющий огромную ценность для целой расы. Но что, если при этом информацию от тебя скрывают, а сама доставка должна пройти в обстановке строжайшей секретности? Для Анатолия Ратникова, бывшего офицера, преград не существует, и вскоре ему придется узнать, что же это такое – загадочный золотой цверг. Лучше бы он не знал…
Авторы: Проскурин Вадим Геннадьевич
возмутился он.
– Вот и я удивилась, – констатировала девушка и хихикнула.
Рамирес тоже хихикнул.
– Меня зовут Джон, – представился он. – Расскажите мне, что вас тревожит, и я постараюсь помочь. Я занимаю довольно большой пост…
– Это не поможет, – махнула рукой девушка. – Мой отец погиб под НьюМайами. Его сожгли ящеры.
– Примите мои соболезнования… – начал Рамирес, но незнакомка снова остановила его, махнув рукой.
– Оставьте их при себе, они не помогут, – заявила она. – Человек уже умер, его не вернешь. Вам не понять этого. У вас ктонибудь погиб в этой войне?
– Мой старый знакомый. Не могу сказать, что мы были друзьями, но он вытащил меня из грязи на Гефесте, не дал спиться…
– Вы были на Гефесте? Постойте, вы… Джон Рамирес?!
– Да, – Рамирес улыбнулся до ушей. – А вы так и не представились.
– Галя Козлова, – она протянула руку, Рамирес ее пожал и сразу подумал, что надо было поцеловать. У русских почемуто не принято рукопожатие между мужчиной и женщиной.
– Вам чтонибудь заказать? – спросил Рамирес.
– Да, чтонибудь поубойнее. У вас здесь неограниченный кредит?
– Не знаю, я много не пью. Но мне еще никогда не отказывали.
– Тогда закажите мне чтонибудь покрепче. Я уже израсходовала кредит на месяц вперед.
– Не самый хороший способ справиться с горем. Я тоже пробовал пить с горя, потом становится еще хуже, можете мне поверить.
– Да, мне уже говорили. Но останавливаться так не хочется!
– Рано или поздно остановиться придется. Лучше рано, чем поздно, ломка не будет такой мучительной.
– У вас тоже какоето горе? Хотя постойте, вы говорили… ваш друг погиб, да?
– Нет, я пил не изза этого. Это очень банально, но от меня ушла любимая женщина. Галя хихикнула.
– Это не смешно, – обиделся Рамирес. – Я ее любил, любил понастоящему, больше жизни, а она взяла и ушла. А потом я случайно узнал, что она была проституткой, ей был нужен не я, а мой кредит.
– И к кому же она ушла, если не секрет? К самому Багрову?
– К одному терминатору из особого отдела.
– Разве терминаторы сдаются в плен?
– Выходит, что сдаются. Впрочем, это был необычный терминатор, его комиссовали по психике. Он работал в одной курьерской конторе.
– Терминатор в обычной курьерской конторе?
– Не совсем в обычной. Он занимался межпланетными доставками ценных грузов.
– У него кредит больше, чем у тебя? То есть, я хотела сказать, у вас…
– Давай лучше будем на «ты». До революции братья и сестры всегда обращались друг к другу на «ты». Это сейчас в братство принимают всех подряд, а раньше братья были действительно братьями.
– Расскажи мне про Гефест.
Рамирес начал рассказывать про Гефест. Он рассказывал долго, а потом они поехали к нему домой.
6
Расследование убийства Сингха зашло в тупик. Анатолий сдался уже на второй день. Дзимбээ сказал, чтобы Анатолий не расстраивался, ведь то, что ничего не удалось сделать, вовсе не означает, что он плохо работает. То, что не получилось у роботов, может получиться у людей. Пусть лучше поработают обычные полицейские, бывшие свиноголовые. Они хоть и не умеют командовать роботами, но зато хорошо умеют делать все остальное.
Покончив с делом Сингха, Анатолий занялся делом Вайшнавайи. Лучший боец братства жил в роскошном частном доме в элитном районе Олимпа, там, где раньше обитали топменеджеры корпораций, а ныне – высшие чины братства. Роботы бегали тудасюда, вынюхивая неизвестно что, Анатолий ходил по комнатам и не находил ничего, что помогло бы пролить свет на загадку. Подполковник Вайшнавайя, бывший заместитель командира пехотного батальона, член братства с двухлетним стажем, руководитель большой ячейки, ни с того ни с сего приставил к виску дуло пистолета и нажал на спуск. Обычно самоубийцы оставляют предсмертные записки, вполне возможно, что и Вайшнавайя оставил записку, но после того, как электрическая пуля разнесла в пыль его череп, в комнате выгорело все, вплоть до штукатурки на стенах. Если записка и была, она сгорела вместе с комнатой.
Оба компьютера Вайшнавайи – стационарный и карманный – сгорели вместе с ним. Заодно сгорел и ключ, открывающий доступ к персональным данным, хранящимся в глобальной сети. Опрос друзей и знакомых покойного тоже не дал никаких результатов. До самого последнего дня Вайшнавайя был бодр и весел, с ним все было как всегда, и вдруг ни с того ни с сего нелепое самоубийство.
Факт самоубийства сомнений не вызывал. На оплавленном полу отпечаталась четкая тень трупа, по положению тела было видно, что в момент выстрела Вайшнавайя сидел за столом, а пуля ударила его в правый висок. Если в него выстрелил ктото другой, значит, этот ктото должен был
