Быть курьером – занятие очень ответственное. Тем более если ты доставляешь антикварный предмет, представляющий огромную ценность для целой расы. Но что, если при этом информацию от тебя скрывают, а сама доставка должна пройти в обстановке строжайшей секретности? Для Анатолия Ратникова, бывшего офицера, преград не существует, и вскоре ему придется узнать, что же это такое – загадочный золотой цверг. Лучше бы он не знал…
Авторы: Проскурин Вадим Геннадьевич
Может, аппарат испорчен…
– Не важно, – прервал его Ибрагим. – Вы можете распечатать эти данные? Или, еще лучше, запишите их на карту внешней памяти.
Ибрагим вытащил из кармана кусок белого пластика и протянул его Дэвиду. Дэвид хотел взять карту, но вдруг замер на месте.
– Неужели… – пробормотал он. – Сейчас… Ибрагим вздохнул. Якадзуно взглянул на него и с удивлением обнаружил на его лице выражение досады.
– Что происходит? – прошептал Якадзуно.
– Он догадался, – ответил Ибрагим. – Я думал, он не догадается.
– Вы знаете, что это такое?
– Боюсь, что да. Сейчас мы все увидим.
Дэвид перевел виртуальную клавиатуру в режим текстового редактора и быстро зашевелил пальцами в воздухе. В нижней части экрана открылось окно, в котором одна за другой появлялись какие-то формулы. Время от времени Дэвид открывал другие окна и копировал оттуда целые куски текста. Весь текст был насквозь математическим, как Якадзуно ни старался, он так и не понял, в чем смысл этих формул.
– Сейчас посмотрим, – повторил Дэвид, наверное, уже в десятый раз, и сделал рукой движение, как будто нажал кнопку.
В нижнем правом углу экрана появилась еще одна черная полоса, расчерченная поперек разноцветными линиями. Нельзя сказать, что она идеально совпадала с той, которую нарисовал спектрометр, некоторые линии имели другой цвет, но сходство было несомненным.
– Сто двадцатый? – спросил Ибрагим.
Дэвид ошеломленно разинул рот и обернулся к Ибрагиму.
– Вы… вы знали? – спросил он.
– Нет, – покачал головой Ибрагим, – я не знал. Я просто быстро соображаю. Тяжелый нерадиоактивный металл, не опознаваемый спектрометром – это может означать только одно.
– Но это невероятно!
– Если все другие объяснения отброшены, приходится верить в невероятное. Стирайте данные.
– Какие данные?
– Все данные в памяти всех компьютеров, относящиеся к сегодняшнему анализу. Никто не должен узнать, что сегодня побывало в этих шкафах. Не забудьте протереть горелку итщательно вымыть сверлильный станок. Это ради вашей же безопасности.
Дэвид судорожно сглотнул:
– Но… это такая вещь…
– Да, – кивнул Ибрагим, – вы правы, это очень опасная вещь. Вы случайно оказались втянуты в дело, где очень легко потерять голову. Если вы кому-то ляпнете хоть одно слово, вряд ли проживете больше недели. Не потому, что я прикажу вас уничтожить, я не буду этого делать, желающие найдутся и без меня. Так что давайте, стирайте данные и приступайте к уборке.
– Мы договаривались насчет ста евро…
– Думаешь, анализ стоит дороже?
– Но это же…
– Хорошо, будем считать, что анализ стоит тысячу евро. У меня нет с собой столько наличных, я переведу их на твой счет ближе к вечеру. И запомни, Дэвид, накрепко запомни: с этого момента мы с тобой в расчете. Если захочешь еще заработать на этом анализе, мы с тобой больше никогда не увидимся. Знаешь почему?
Дэвид состроил неопределенную гримасу.
– Вот и хорошо, что ты все понял, – констатировал Ибрагим. – Дай нам какую-нибудь пробку, надо дырку заткнуть.
– Какую дырку?
– Которую ты просверлил. И вообще, не тормози! Дэвид отправился куда-то в дальний угол лаборатории, искать пробку.
– Так что там оказалось? – подал голос Дэйн.
– Сульфат сто двадцатого элемента таблицы Менделеева, – ответил Ибрагим. – Для него еще не придумали названия, потому что никто не знал, что он существует в природе. Похоже, наши неизвестные друзья откопали в недрах Гефеста целое месторождение этой дряни.
– Почему дряни? – не понял Дэйн. – И вообще, что в этом порошке такого необычного?
– После поговорим, – отрезал Ибрагим. – Сейчас мы должны переправить статую в безопасное место, причем как можно быстрее. Боюсь, нам предстоит большое и интересное приключение.
Сяо Ван очнулся от тряски. Он лежал на чем-то мягком, и это мягкое непрерывно тряслось. Отовсюду доносились стуки, позвякивания и другие немелодичные звуки. Прислушавшись, Сяо Ван различил в общей какофонии один парный стук, задававший ритм всему оркестру. Ту-тум… ту-тум! Ту-тум… ту-тум! Что-то это напоминало…
Сознание быстро прояснялось. Сяо Ван открыл глаза и обнаружил, что находится внутри десятиместной пассажирской дрезины типа “Муфлон”, которая идет по неровному тоннелю с довольно большой скоростью, не меньше шестидесяти километров в час. Сяо Ван лежал на заднем диванчике, кто-то заботливо привязал его к сиденью, чтобы тряска не сбросила его на пол. Руки и ноги связаны не были.
Он оглядел пассажиров. Белобрысая девчонка лет четырнадцати сидела на коленях щуплого узкоглазого мальчишки примерно
