Саманта

подруги.
— У тебя красивый дом. — Тимми с интересом оглядывался по сторонам. Плюшевый мишка тоже приехал с ним. — А кто спит в других комнатах?
— Никто.
— У тебя что, нет детей? — изумился он.
— Нет. Только ребятишки, которые живут со мной на ранчо.
— А муж есть?
Этот вопрос ей задавали многие дети. Сэм всегда улыбалась, говорила «нет», и дальнейшие расспросы прекращались.
— Нет.
— Почему? Ты же красивая.
— Спасибо. Но просто нет — и все.
— А ты хочешь замуж?
Сэм тихо вздохнула и посмотрела на прелестного белокурого мальчика. Теперь, когда его помыли, он стал хорошеньким!
— Нет, наверное, не хочу, Тимми. Я веду необычную жизнь.
— Моя мама тоже. — Он понимающе кивнул.
Сэм была шокирована, но затем расхохоталась, однако не могла не возразить:
— Нет, у меня совсем другая жизнь, не такая, как у нее. — Она попыталась объяснить Тимми свою точку зрения на замужество: — Я думаю, что мне не будет хватать времени на мужа, ведь у меня и ранчо, и дети, и столько сотрудников.
Но он внимательно поглядел на нее и указал рукой на инвалидное кресло.
— Ты из‑за этого не хочешь, да?
Сэм словно ударили в солнечное сплетение. Мальчик сказал сущую правду, но она не желала в этом признаваться никому и тем более себе самой.
Вовсе нет.
Однако тут же спросила себя: догадался ли Тимми, что она лжет, не дожидаясь дальнейших расспросов, поспешила вывезти мальчика из комнаты.
Они заехали в конюшню и в столовую, понаблюдали за коровами, стоявшими в хлеву, и отправились в бассейн, где Сэм немного поплавала вместе с Тимми перед ленчем. В этот час детей на ранчо было немного, только самые маленькие. Другие были в школе, их возили туда на большом, специально оборудованном автобусе, который приобрела Сэм. Ребятишки, остававшиеся на ранчо, приняли Тимми дружелюбно и заинтересованно, и, когда в половине четвертого вернулись дети постарше, он уже никого не дичился. Тимми смотрел, как они учились ездить верхом, въезжали на своих креслах в бассейн, гонялись друг за другом по широким, гладко заасфальтированным дорожкам. Знакомясь с Джошем, Тимми торжественно пожал ему руку и внимательно наблюдал за Самантой все время, пока она давала уроки верховой езды. Когда уроки закончились, Тимми по — прежнему сидел рядом с ней.
— Ты еще здесь, Тимми? А я думала, ты вернулся к себе в Комнату.
Он молча покачал головой, прижимая к груди большеглазого плюшевого медведя.
— Хочешь заехать перед обедом ко мне домой?
Мальчик кивнул и потянулся к ней. Держась за руки, Сэм и Тимми поехали по направлению к большому дому. Там она принялась читать ему сказки. Чтение продолжалось до тех пор, пока не позвонил большой школьный колокол, сообщая, что пора обедать.
— Можно я сяду с тобой, Сэм?
Тимми снова забеспокоился, Саманта поспешила его успокоить. Однако ей показалось, что он уже утомился от долгого пребывания в новом месте. Сидя рядом с Самантой, Тимми громко зевал и, не дожидаясь десерта, уснул, опустив подбородок на грудь и съежившись в уголке большого серого кресла. Однако мишку из рук не выпустил. Сэм ласково улыбнулась, сняла с себя теплый свитер, накрыла им мальчика, как одеялом, и увезла из столовой. В спальне Саманта легко подняла Тимми и переложила его из кресла на кровать: благодаря тому, что вся нагрузка теперь приходилась на ее руки, они стали очень сильными. Она раздела сонного малыша, сняла с него ботинки, выключила свет и ласково погладила Тимми по мягким светлым волосам. Сэм вдруг вспомнила детей Чарли, в памяти промелькнули их милые мордашки с большими голубыми глазами, и нахлынуло воспоминание о той страшной тоске, которая охватила ее, когда она впервые взяла на руки последнего ребенка Чарли, малышку Саманту… и как она тогда поняла, что эту пустоту ничто не сможет заполнить… Теперь, глядя на Тимми, Сэм внезапно потянулась к нему всем сердцем и обняла его так, словно он был ее собственным сыном. Он слегка пошевелился, когда Сэм поцеловала его в лоб, и прошептал:
— Спокойной ночи, мама… Я тебя люблю…
На глаза Сэм навернулись слезы. Она вдруг почувствовала, что готова отдать за эти слова жизнь… Опустив голову, она выехала из домика и закрыла за собой дверь.

К концу первого месяца Тимми уже ездил на симпатичной белогривой лошадке. Ее звали Маргаритка, и Тимми, как и все маленькие мальчики, впервые в жизни получившие возможность ухаживать за лошадью, ее любил. Но гораздо больше, чем Маргаритку, он любил Саманту, и в его привязанности были поражавшие окружающих пылкость и сила. Тимми каждое утро подъезжал к дому Саманты и, постучавшись,