Саманта

день, но сейчас это было не важно. Она отдаст ему все и будет отдавать, пока это будет можно… пока ей позволят…
— Все хорошо.
— Моя мама умерла. — Он внимательно посмотрел на Сэм и сказал это с таким видом, словно не понимал значения своих слов.
Только тут Сэм заметила, что под глазами у Тимми синие круги, а на шее — синяк.
— Что случилось? — Сэм ужаснулась увиденному не меньше, чем услышанному. — Что ты хочешь этим сказать?
Однако Норман вышел вперед и ласково взял Сэм за руку.
— Сэм, она скончалась два дня назад. Вчера вечером полицейские обнаружили Тимми дома одного.
— Она была там? — Глаза Сэм расширились, она сжала ручонку Тимми.
— Нет, где‑то в другом месте. Тимми был в квартире один. — Адвокат шумно вздохнул и улыбнулся женщине, к которой успел проникнуться дружеской симпатией. — Вчера вечером полицейские позвонили судье, чтобы посоветоваться насчет Тимми. Они не знали, стоит ли его отправлять к малолетним… в приют для малолетних, — тут же пояснил он Саманте. — А судья позвонил мне. Он пообещал встретиться здесь с нами сегодня утром и пересмотреть дело Тимми. Сэм, все вот — вот будет решено! — В глазах Нормана стояли слезы.
— Прямо сейчас?
Норман кивнул.
— Неужели он может?
— Да, из‑за того, что случилось, он может пересмотреть свое решение. Тимми будет избавлен от волокиты, суду не придется временно брать над ним опеку. Он ваш, Сэм! — Норман обернулся и посмотрел на маленького мальчика в инвалидном кресле, держащего Сэм за руку. — Вы получили своего сына.
Две недели назад кричащего Тимми отобрали у нее и увезли из зала суда, а теперь он снова был с ней… Сэм посадила мальчика на колени и, громко всхлипывая, смеясь сквозь слезы, принялась целовать Тимми и гладить по голове. Постепенно и
до его сознания дошло, что происходит. Он обнял Сэм, поцеловал, а затем дотронулся до ее лица замызганной ручонкой и сказал:
— Я люблю тебя, мама.
Эти слова Саманта мечтала услышать всю жизнь…
Через час пришел судья; по дороге на седьмой этаж он забрал из своего кабинета дело Тимми, подписал несколько бумаг, потом попросил Саманту расписаться, матрона заверила документы. Джош заплакал. Норм заплакал, Сэм заплакала, судья улыбнулся, а Тимми, когда его везли в креслице к лифту, помахал судье плюшевым медвежонком и расплылся в улыбке до ушей.
— До свидания! — крикнул Тимми, и, когда двери лифта закрылись, судья засмеялся, уже не сдерживая слез.

— А потом я покатаюсь на Маргаритке… и поиграю в поезд, и в пожарную машину, и…
— Искупаешься, — усмехнувшись, вставила Сэм по дороге назад на ранчо.
Господи, какой же потрясающий подарок ей сделали! Сэм заливалась чуть ли не истерическим хохотом, она была так счастлива! И Джош смеялся, смеялся впервые с тех пор, как Джеф попал в аварию и погиб, а Мэри Джо отделалась переломами рук и ног. Когда Тимми спросил про Джефа, ему сказали правду. Тимми немного поплакал, а потом кивнул:
— Как мама…
Больше он про мать не упоминал, а Сэм не хотелось на него. давить. Из того немногого, что успел рассказать ей Норм, она поняла, что Тимми пришлось худо. Но теперь это все было позади, и Сэм надеялась, что ее любовь и ласка заслонят дурные воспоминания о прошлом.
Сэм рассказала Тимми о предстоящем приезде новых детей, о том, что весной она собирается посадить сад… а потом с лукавой улыбкой посмотрела на мальчика.
— Угадай, что ты будешь делать через пару недель.
— Что? — Несмотря на темные круги под глазами от бессонных ночей, Тимми был очень оживлен.
— Ты будешь учиться в школе.
— Почему? — Он вовсе не пришел в восторг.
— Я так решила.
— Но я же раньше не учился! — Тимми захныкал, как самый обычный ребенок, и Саманта с Джошем с улыбкой переглянулись.
— Потому что раньше ты был особым ребенком, а теперь нет.
— А нельзя снова стать особым? — Тимми с надеждой поднял глаза на Саманту, она усмехнулась и сгребла его в охапку.
Они уместились втроем на широком сиденье большого пикапа, усадив Тимми посередине.
— Ты всегда будешь особым, дорогой. Но теперь мы можем жить как обычные люди. Тебе не придется волноваться из‑за того, что скоро надо уезжать или что тебя заберут. Ты сможешь учиться в школе, как и все остальные дети.
— Но я хочу быть дома, с тобой.
— Ты немножко побудешь, а потом начнешь ездить в школу. Разве ты не хочешь стать таким же умным, как я или Джош? — Сэм снова захихикала, и Тимми тоже рассмеялся.
А потом запротестовал:
— Ты не умная… ты просто теперь моя мама!
— Ну спасибо!
Но было совершенно ясно, что