Саманта

не оправится не только физически, но и психологически. Ее научат себя обслуживать, чтобы ни от кого не зависеть. Вот увидите! Она красивая молодая женщина, сильная, умная, она ко всему прекрасно приспособится. — Врач напоследок еще раз ободряюще сжал плечо Чарли и улыбнулся. — Вы приняли правильное решение… и в тот раз, и теперь. Было бы преступлением потерять ее, отказавшись от операции; обречь на гибель такой ум и такую сильную натуру. И хорошо, что она летит в Нью — Йорк, где ее будут окружать друзья.
Чарли посмотрел на врача с благодарностью.
— Спасибо вам за эти слова.
Доктор ничего не ответил. Он лишь молча потрепал Чарли по плечу и пошел проведать Сэм.
Через два часа они приземлились в аэропорту Кеннеди. «Переезд» в большую машину «скорой помощи» прошел идеально гладко; трое врачей сели в ту же машину и туда же была перенесена система жизнеобеспечения. Машина на бешеной скорости помчалась по шоссе, сигнальная лампочка горела, однако сирену включать не стали. Через полчаса «скорая» без приключений доехала до Ленокс — Хилла.
Подъезжая к больнице, Сэм с улыбкой сказала Чарли:
Знаешь, это самый быстрый способ добраться до дому. И из‑за багажа волноваться не приходится, и такси ловить не нужно.
— Э нет, — усмехнулся Чарли. — Ты уж, пожалуйста, в следующий раз сделай мне одолжение, въезжай в город по — другому. Я лучше потреплю себе нервы из‑за багажа и такси поймаю.
Сэм тоже заулыбалась, но едва они подъехали к Ленокс — Хиллу, ей стало уже не до болтовни. На то, чтобы ввезти Саманту в больницу и поудобнее устроить в палате, ушло более двух часов. Сначала ей помогал старый доктор, потом она познакомилась с новым, который — опять‑таки благодаря Харви — ждал ее появления, Когда все наконец было завершено, ни у Саманты, ни у Чарли, ни у врача из Денвера не оставалось сил. Все остальные уже ушли. Им было заплачено вперед, и в тот же вечер они собирались вернуться в Денвер на самолете «скорой помощи». Доктор же намеревался провести несколько дней в Нью — Йорке, понаблюдать за Самантой, а потом вылететь в Денвер обычным рейсом.
— Ну как? Теперь у тебя будет все нормально, Сэм? — Чарли с усталой улыбкой посмотрел на Саманту. Ей сделали укол, и она моментально начала засыпать.
— Да, дорогой… конечно… все будет нормально… передавай Мелли привет… спасибо тебе…
Через пять минут Чарли уже был в лифте вместе с доктором, потом сел в такси и через десять минут уже очутился в доме на Восточной восемьдесят первой улице, где крепко обнял свою жену.
— О, малышка… моя малышка…
Так чувствует себя человек, вернувшийся с войны. Внезапно Чарли осознал, насколько он соскучился по своей жене и как страшно устал. Трагедия Саманты и ощущение, что он несет за ее жизнь полную ответственность, были для него слишком тяжелой ношей, однако он не позволял себе подобных мыслей до этой минуты, а тут вдруг ощутил, что ему хочется только одного: заняться любовью со своей женой. Мелли предусмотрительно пригласила в дом няню, и, когда дети вдоволь потискали и подразнили папашу, наигрались с ним и довели его до изнеможения, Мелли отправила их к няне, закрыла дверь в спальню, сделала Чарльзу ванну и массаж и поспешила раскрыть ему свои объятия, после чего он, сонно улыбнувшись ей, заснул в их общей постели. Однако через два часа Мелли разбудила мужа. Она приготовила ужин, поставила на стол бутылку шампанского и даже испекла маленький тортик, на котором красовалась надпись: «Я люблю тебя. Добро пожаловать домой!»
— О, Мелли, я так тебя люблю!
— Я тоже, — откликнулась она. А когда они ели торт, спросила: — Может, нам стоит съездить к Сэм? Как ты думаешь?
Но Чарли покачал головой. Он сделал для Саманты все, что мог. И теперь — всего один вечер! — хотел побыть с Мелли. Ему не хотелось вспоминать про страшное несчастье, про серого жеребца, который три недели подряд являлся ему во сне, про Сэм в лонгете, про ее «шампур» и про то, что она никогда не будет ходить… Чарли хотел лишь побыть с женой и понежиться в ее объятиях, что он и делал, пока совсем не выбился из сил — это случилось вскоре после полуночи. Чарли в последний раз зевнул и заснул, расплывшись в улыбке.
— Добро пожаловать домой! — тихонько прошептала жена, поцеловала его в шею и выключила свет.

— Мама, я прекрасно себя чувствую… не говори глупостей… тебе совершенно незачем приезжать… Ах, ради Бога!.. Да, я, конечно, еще в корсете, но все хорошо. Нет, я не хочу переезжать в Атланту. Меня всего три недели как перевезли в Нью — Йорк из Денвера, так что хорошенького понемножку… но ведь мой
дом здесь, мама. А в Атланте я никого не знаю. Да, конечно, у меня есть ты и Джордж…