Егор Светлов, обыкновенный инженер-конструктор из города Хлынова. И жизнь он ведет обыкновенную: любимая девушка, веселые друзья, приятные коллеги, словом, все как у людей. Но привычный расклад рушится за одну ночь. Егор спасает странного умалишенного дедушку, который в благодарность дарит ему возможность реализовать мечты…
Авторы: Кривошеин Алексей
Фекла. – Все, мне пора!
Ждем!
В трубке посыпались короткие гудки. Егор покачал головой и повесил трубку. Ну Фекла дает! Постоянно чтото новое отчебучит! Но на сей раз это новое очень даже привлекательно! Обязательно нужно его навестить!
Егор вскочил, ноги зацепились за чтото твердое, едва не растянулся в полный рост.
– Черт! Совсем забыл!
На полу перед ним лежала вывороченная с корнем дверь. Сам, собственными руками вынес. Воспоминания о недавней ярости вернулись и причинили боль. Тут же вспомнил о Миле.
Перед внутренним взором нарисовались две картинки. Маленькая Мила с огромными обиженными глазами и взъерошенный, с глуповатой улыбкой Фекла, сияющий, как медный таз на солнце. «Черт с ней, с Милой, ее я знаю пару дней, а Феклу почти всю жизнь! Тем более это пойдет ей на пользу! Пусть видит, какая я сволочь! Она придет, а меня нет! Это будет для нее как холодный душ для человека, погруженного в мечты. Это здорово отрезвляет…»
Егор подхватил с полки ключи и выскочил из комнаты.
Яркое солнышко превратилось в раскаленный, красный блин, пытающийся продавить горизонт. Барашки облаков почернели, а местами алели, словно угли. Прохожие попрежнему оборачивались на странную девушку. Но они уже не улыбались. Они хмурились.
По улице шагала растрепанная, поцарапанная девчушка с остановившимися глазами. Заплаканное лицо окаменело. Юбочка девушки помята, топик порван, плечико с синяком оголено. Люди глядели ей вслед и качали головами.
– Катись, грязная шлюха, и помни! Если кому расскажешь, Егору не жить! – Злые слова звучали в голове Милы. Чувствовала она себя хуже некуда. Ей казалось, что частичка насильника осталась в ней. Засела глубоко внутри и теперь вгрызается в ее внутренности, осваивается. Готовится изгадить… Хотя как можно изгадить уже изгаженное! Теперь она в грязи, от которой невозможно отмыться! Никогда не отмыться!
– Егор! Егорушка! – шептали ее губы, – Теперь я не могу быть твоей! Не могу! Не могу!
Эти слова, словно тиканье маятника, стучали в голове, а она шагала и шагала. Неизвестно куда. Неизвестно зачем. Все шагала и шагала…
Мила не заметила, как подошла к своему дому. Мысли в голове путались, ноги машинально ступали по асфальту.
– Мила?!
Она вздрогнула – какой знакомый голос! Кому она понадобилась? Ведь она грязная, запачканная! Она недостойна даже общения…
Перед ней стоял Мишка Бубенчиков. Высокий, долговязый, он переминался с ноги на ногу, руки прятал за спиной. Мила подняла на него глаза. Неужели он не видит, какая она? Но Мишка не видел ее. Он стоял перед ней и глядел в землю. Лицо красное, глаза упрямо блуждают по тротуару под ногами.
– Мила! – пролепетал он. – Я… это… тут… вот!
Он вынул руки изза спины и протянул ей цветок. Огромную алую розу. Сердечко ее замерло, на душе потеплело. На мгновение она позабыла про горе. А Мишка мямлил, застенчиво расшаркиваясь:
– Мил… я того… ну… люблю… вот…
Чтото оборвалось внутри. Мила всхлипнула, а потом зарыдала навзрыд. Мишка замер, глаза испуганно расширились – неужели это он ее обидел? Мила уткнулась ему в грудь, хрупкие плечики подергивались. Мишка осторожно коснулся их рукой, неуклюже обнял.
Они так и стояли вдвоем посреди улицы. Рыдающая Мила и испуганный Мишка. Шипы больно кололи пальцы, но он не замечал боли. Куда сильней была душевная боль, что неизвестно отчего рвала душу.
– Миша! – вырвалось наконец у Милы, – Я… меня… изнасиловали… Олег! Это все Олег!.. Я думала, он Егору друг, а он… Олег… я грязная… я… Миша…
Миша не понял ничего. Понял лишь одно: случилось непоправимое.
– Что?! – Он выронил розу, схватил Милу обеими руками и встряхнул: – Это Егор? Это он виноват?
– Нет! – Мила испуганно уставилась на него. Рыдания душили ее. – Не обвиняй Егора! Не смей! Егор лучше всех… Это Олег… Но…
Мишка стоял, не зная, что делать. Удивленное выражение медленно сползло с его лица, уступая место обиде. Губы задрожали, в глазах неудержимо защипало.
– Но как? Как он посмел! – воскликнул он.
Мила отстранилась от него, поглядела на книгу, которую все еще сжимала в руке. Она перестала плакать и приняла решение:
– Мишка! Выполнишь мою просьбу?
Ее руки нырнули в сумку, на асфальт упал платочек, косметичка покатилась к газону, но Мила даже не заметила.
– Да я… все что угодно… я… – заволновался Мишка.
– Мне нужно… чтобы ты передал Егору! Знаешь Егора? – спросила Мила. И хотя Миша не должен был знать Егора, он закивал. Мила кивнула: – Хорошо! Я тебе адрес напишу, на всякий случай… сейчас… погоди…
Руки ее вытащили из сумки блокнот и ручку. Она огляделась, рядом с тротуаром стояла небольшая скамеечка. Мила поспешно села, на колени
