Самоучитель для бога. Дилогия

пальчиком и изобразила на лице страшную радость. Потом указала пальцем в окно и изобразила легкий реверанс. На ее языке это означало: “Доброе утро”. Оксана опасливо отступила назад. Словно ветряная мельница, набирающая обороты, бабушка раскручивала мысли. К счастью, рука ее наткнулась на одну из коробок. Коробка жалостливо хрюкнула и полетела на пол. Бабушка возмущенно запыхтела и кинулась поднимать сокровище. Оксана, улучив момент, скользнула в ванную и заперлась на защелку.
– Извини, очень надо! – донесся изза закрытой двери поспешный голос Игната. Стукнула соседняя дверь, щелкнул шпингалет.
Оксана улыбнулась своему отражению в зеркале над раковиной. Счет одинодин, Игнат ни на секунду не отстал от нее. Теперь главное – произвести замену без потерь. Они давно уже отрепетировали перебежки по открытой местности из ванной в туалет. Оксана критически оглядела свое лицо и принялась за утренние дела.
Игнат сидел на унитазе и ждал, пока Оксана освободит ванную комнату. Выходить в прихожую не решался – там ждет Иван, чтобы прочитать как минимум еще с десяток стишков, рожденных ночью. Там же бродит бабушка Милли, готовая смахнуть его во время восторженной речи вместе с коробками. Поэтому лучше посидеть здесь.
Наконец Оксана заканчивает дела, тихонько окликает его. Туалет и ванная соединены вентиляционным окошечком, отчего ее голос хорошо слышен. Оба собираются, выдыхают, словно перед прыжком в воду. Прислушиваются к квартире. Иван чтото бубнит в своей комнате, бабка гдето затаилась.
– Раз, два, три! – командует Игнат, и они резко выскакивают каждый из своей двери.
Раньше были случаи, когда они сталкивались посреди коридора и долго не могли попасть каждый в свою дверь, но за долгое время проживания здесь наработаны уникальные навыки. Сейчас они проводят подобную операцию за секунду.
И вот Игнат в ванной. Зеркало слегка запотело, смущенное процедурами Оксаны. А может быть, от возбуждения, вызванного Оксаниными прелестями. Игнат улыбнулся и протер зеркало. Как я тебя понимаю.
Бриться, мыться, освежаться! Выходя из ванной, услышал на кухне грохот и топот. Это бабка рассказывает о вчерашнем походе по магазинам. Игнат заглянул осторожно, не нужна ли Оксане помощь. Та стоит, закрывая от бабки чайник, смотрит с интересом. Бабка как раз изображала, как она переходила дорогу, а шофер на грузовике ее пытался задавить. Делала она это в трех лицах одновременно, живо прыгая по узкой кухне, заставленной коробками, то и дело натыкаясь то на холодильник, то на стол.
Пускай беседуют. Игнат развернулся и тихо ушел в комнату.
Потом они пили чай и обсуждали планы на день. Семейный утренний ритуал подходил к концу. Разве что оставалось последнее – перепалка.
– Не понимаю я, как ты эту черную гадость пьешь! – начала Оксана.
– А я не понимаю, как ты зеленую…
– Зеленый чай – это очень полезно!
– Кофе бодрит!..
Хоть они еще не зарегистрированная семья, но уже год живут вместе и чточто, а утренний ритуал у них настоящий. Не какойнибудь показушный, а самый что ни на есть искренний и теплый. Как у настоящей семьи.
Закончив с завтраком, они оделись. Оксане требуется для этого ровно в три раза больше времени, чем Игнату, как бы тот ни пытался затягивать сей процесс и как бы она ни пыталась свой торопить. Игнат заметил, что чем быстрее она пыталась одеться, тем медленнее это получалось. Поэтому он всегда ждал ее, стоя у окна, а потом, подстегиваемый ее криками, поспешно шнуровал ботинки.
– Опять мне тебя ждать приходится! – Эта неизменная Оксанина фраза завершала их утренний ритуал. Она означает, что все у них в жизни хорошо!
Они вышли из квартиры, спустились по скрипучей деревянной лестнице. Хлопнула входная дверь, улица встретила их утренней прохладой. Солнце неумолимо взбиралось на небеса, суля полуденную жару.
– Доброго дня! – улыбнулась Оксана. Игнат осторожно поцеловал ее в щечку. Первое время он порывался в губы, но она возмущенно кричала, что он размазывает помаду. Пришлось смириться и согласиться на щечку.
– И тебе доброго!
И они расходятся. Оксана идет направо, к остановке транспорта, а Игнат – налево, в ту сторону, где среди домов и зелени высится знакомая многоэтажка.
Редакция “Хлыновских вестей” располагалась на последнем этаже девятиэтажного здания. Игнат бодро взбежал по ступенькам, стеклянные двери поглотили его с тихим шелестом.
В обширном фойе многолюдно. Обычное утреннее оживление – это в редакции газеты рабочий день ненормирован, на других же этажах здания обосновались многочисленные офисы, где работать начинают строго в восемь утра. Людской поток неудержимой волной течет в сторону лестниц и лифтов. Справа за столиком сидит