Егор Светлов, обыкновенный инженер-конструктор из города Хлынова. И жизнь он ведет обыкновенную: любимая девушка, веселые друзья, приятные коллеги, словом, все как у людей. Но привычный расклад рушится за одну ночь. Егор спасает странного умалишенного дедушку, который в благодарность дарит ему возможность реализовать мечты…
Авторы: Кривошеин Алексей
во дворе дома сто тридцать пять одинодинешенек с зеркалом в руке.
Он поднял зеркало: погляди на предателя! Заглянул в него – и замер. Тело сковали арктические морозы. Из зеркала на него глядело бледное, убитое лицо. Но не это поразило Игната. Над его головой висел яркий и четкий Знак.
“Ты прошел посвящение”, – прогудели в голове слова Черного. Игнат яростно вскрикнул и разбил зеркальце о стену дома.
Он не помнил, как очутился дома. Время остановилось, мир исчез. Тело на автопилоте шагало кудато, производило манипуляции, жило, а сознание в этот момент было далеко.
“Я убил его. Я убил Жабика. Я убил друга”, – монотонно долбила черепную коробку однаединственная мысль. Заезженная пластинка, вобравшая в себя бесконечность. Только она сейчас была реальна. Мир вокруг, ощущения и воспоминания – все это исчезло, растворилось в туманной дымке забвения. Остались лишь пустота в душе и осознание непоправимости содеянного.
“Я убил его. Я убил его. Я убил…” – стучали в голове неумолимые слова, каждый раз отзываясь острой болью в сердце. Словно с каждым словом ктото вонзал в красное, истекающее кровью месиво еще одну иглу. Острую, смазанную едкой жидкостью иглу. Выбирал самые больные и уязвимые места и вонзал, вонзал…
– Егор, на тебе лица нет… – пробились сквозь монотонный стук вины странные слова.
Игнат встрепенулся, схватился за них, словно за спасительную соломинку. Они спасут его. Он должен идти за ними.
– Ой, дура старая! Какой Егорто, Игнат! Конечно же Игнат! Егора нет давно! Но лица на тебе нет прям так же, как и на Егорке тогда! Ой, помню прибежал, бледный весь, глазищи горят! Дверь снес, словно и не было ее! Я к нему подхожу, говорю: дверьто зачем сломал, ирод окаянный? А он так глянул, что аж насквозь пробрало…
Из шевелящегося тумана, покрывшего мир, проступили знакомые черты. Видение. Рот видения быстро шевелился, и Игнат понял, что слова, которые помогли ему вернуться, произносит именно оно.
– Я помню чудное мгновенье! Передо мной явилась ты!..
Ктото продекламировал эти строки, тоже до боли знакомые, но сейчас не вспомнить откуда. Все это из той, прежней жизни, когда еще не было страшного груза вины.
– Ой! Че это! – Видение заткнулось и вытаращило глаза. Потом оглянулось и снова уставилось на Игната. – Ты это про меня, что ль? Свихнулся, что ль, милчеловек? Какое ж из меня сейчас видение. Это вот по молодости помню… Ой, бегали за мной мужики! Толпами бегали. Хихихи! Бабушка старая, а вспомнить есть что. Бывало, как сяду, как вспомню, аж по всему телу мураши побегут, здоровенные, что твой кулак.
Видение тоже очень знакомое. Кажется, стоит чутьчуть напрячься – и вспомню. еще чутьчуть. Все ж лучше, чем страшное ощущение вины и пустоты.
– А вот третий муж, помнится, был! Выпивоха страшный, мог ведро самогону в одну харю выдуть! Но даже после этого мужик был огого! Как прижмет, как схвааатит! Хихихи!
Видение восторженно захохотало и захлопало в ладоши, отчего еще больше стало похоже на…
– Бабушка Милли?! – воскликнул Игнат.
– Что?! – Бабушка прервала поток воспоминаний и вытаращилась на него с неподдельным беспокойством. – Игнат, а ты здоров ли? Чтото я сомневаюсь. Хочешь дам тебе мази целебной? У меня гдето была…
Не дожидаясь согласия, она повернулась и начала копаться в груде коробок. Игнат моргнул пару раз, удивленно огляделся. Из тумана забытья проступили знакомые стены, всюду высились горы коробок, тусклая лампочка под потолком. Тихо гудят счетчики. Прихожая их квартиры. А перед ним действительно бабушка Милли.
– Сейчас. Гдето здесь была. Мне второй муж оставил. Гутарил, шибко хорошо помогает. О! Вот она!
Бабушка извлекла из коробки старую бутылку, заткнутую пробкой. На личике ее отразилось небывалое почтение к лекарству. Она протянула бутылку Игнату:
– Держи!
Игнат машинально взял бутылку, поднес к носу. Фу! Лицо скривило, в ноздри будто брызнуло едкой жидкостью. Игнат резко отдернул бутылку подальше от носа.
– И как этим пользоваться?! – воскликнул он.
– Открываешь, но осторожно, – начала рассказывать бабушка. – Чтобы, значится, ни капельки не попало на руки. Лучше резиновые перчатки надеть. Едкая эта мазь очень. На тряпочку, значится, а потом приложить прямком к заднему месту. И держать докеда сможешь! Хихихи. Помню както Иван так делал. Ой, как он матерился, и как только не называл меня потом! И дурой старой! И каргой бестолковой! Даже душегубицей кровавой!..
– А как мазь действует? – подозрительно спросил Игнат.
– А так и действует? Местото заднее так потом дерет, что обо всех других напастях разом забываешь, словно и нет их! О как! Хихихи, чего только умники не напридумают!..
Игнат потерянно
