Русский учёный открывает «окно» во времена царствования Бориса Годунова Спецназ ФСБ, «усиленный» историком и специалистом по фехтованию, отправляется в прошлое. Участники экспедиции должны предотвратить смуту.
Авторы: Шидловский Дмитрий
свою интригу до середины. Рокош в Речи Посполитой разрастался, заговор по замене Сигизмунда Отрепьевым ширился, и если бы удалось убедить московских бояр, что восхождение Лжедмитрия на польский престол реально, они могли бы отложить роковое решение о свержении самозванца. Ведь объединение Московии с Речью Посполитой сулило им немалые выгоды. А потом власть Отрепьева укрепилась бы, и можно было бы начинать запланированную реформацию. Но теперь… Если Басов сказал правду, то рокошане вскоре потерпят поражение, и события пойдут по тем рельсам, с которых их так упорно пытался свернуть историк. И уже совсем немного времени оставалось до рокового мая, когда должен был расстаться с жизнью Юрий Отрепьев, монах‑расстрига Григорий – последняя надежда России на прекращение еще только набиравшей обороты смуты.
Когда ужин закончился и гости начали расходиться, Чигиреву сообщили, что ясновельможный пан Лев Сапега ожидает его в охотничьем зале.
При виде Чигирёва канцлер расплылся в притворной улыбке:
– Рад приветствовать вас в замке его величества.
– Для меня большая честь быть вашим гостем, – ответил Чигирев.
– Нет, это для нас большая честь принимать персону, столь близкую к особе московского великого князя, – Сапега явно не пытался скрыть презрения к собеседнику.
– С вашего позволения, его величество Дмитрий Иоаннович изволил принять на себя титул императора, – заметил Чигирев.
– Ах, оставьте, – небрежно махнул рукой Сапега. – Дмитрий Иоаннович может называться кем угодно. Мы его посадили, мы его и уберем, когда захотим.
– Однако же позвольте…
– Не позволю, – грубо прервал гостя Сапега. – Мы спокойно смотрим на то, что какой‑то монах‑расстрига объявил себя царевичем, особенно если это соответствует нашим интересам. Но мы не позволим москалям покушаться на власть и трон короля Речи Посполитой.
– Уверяю вас, что это не так, – принялся оправдываться Чигирев.
– Давайте не будем притворяться друг с другом, – рявкнул Сапега. – Я прекрасно знаю, зачем вы ездили в Рим. Меня об этом известил папский нунций. Кроме того, он заверил меня в безусловной поддержке святым престолом его величества Сигизмунда Третьего. Впрочем, – канцлер неожиданно смягчился, – я бы не говорил с вами, если бы считал вас просто прихвостнем самозванца. Мой добрый друг, пан Басовский, сказал, что вы искренне симпатизируете святой католической церкви и Речи Посполитой. Так ли это?
Дверь за спиной канцлера приоткрылась, в комнату осторожно заглянул Басов. Он умоляюще смотрел на историка.
– Да, это так, пан канцлер, – ответил Чигирев. – Я мечтаю о принятии католичества Русью и о распространении законов Речи Посполитой на всю Московию.
– Так зачем же вы хотели свержения его величества Сигизмунда?
– Я полагал… Став польским королем, наш монарх легче сможет распространить законы Речи Посполитой и святую веру в Московии, – промямлил Чигирев.
– Что за бред! – всплеснул руками Сапега. – Что там может распространить беглый монах‑расстрига? Вы должны понимать, что святую веру и подлинную вольность на Русь может принести только славная шляхта Речи Посполитой. Самозванец был стенобитным орудием, которое помогло нам свалить Годунова. Подождите еще несколько лет, и, окончательно утвердившись в Московии, мы уберем его. Все земли до Сибири будут управляться из Кракова. Свет католической веры засияет в самых отдаленных уголках мира до самой империи Великого Могола и Кипангу.[19] И все это произойдет благодаря нам. Речь Посполитая усилится вместе с богатствами восточных земель и станет сильнейшей державой в мире. Скажите, пан Чигирев, неужели вас не прельщает стать подданным будущей великой Речи Посполитой?
– Я почел бы за честь, – кивнул Чигирев.
– Вот и отлично, – улыбнулся Сапега. – Я верю в вас, пан Сергей. Скажите, готовы ли вы уже сейчас встать на службу нашему обожаемому королю Сигизмунду?
Басов в дверном проеме кивнул. «Скажи «да», или ты покойник», – прочел Чигирев в его глазах.
– Да, – тихо произнес он.
– Вы готовы подписать соответствующие бумаги?
– Да, пан канцлер.
ГЛАВА 28Последняя попытка
Чигирев и Басманов вышли из царских палат и остановились так, чтобы их не могли слышать стоящие на страже немецкие наемники. Майское солнце заливало кремлевский двор, играло в куполах церквей, отражалось в золоте колокольни Ивана Великого. Вокруг еще стояли помосты, собранные для свадебного пира Марины и «Дмитрия».
– Это конец, – мрачно произнес Чигирев. – Он подписал себе смертный приговор.
– Ну почему он не хочет слушать нас? – тяжело вздохнул
