Самозванцы. Дилогия

– Я прожил, – медленно, растягивая слова, произнес Басов, – примерно девяносто лет. Точнее сказать не могу. Когда все время меняешь миры, сбиваешься со счета. Да срок и не важен, на самом деле.
– Здорово! – воскликнул Янек. – Вы, наверное, столько увидели!
– Когда видишь много, впечатления сливаются, – мягко улыбнулся Басов. – Уже не так важно, видел ты двести или двести пятьдесят стран. Со временем жизнь превращается в непрерывное коллекционирование опыта. Наверное, это самое увлекательное собирательство на свете. Да и коллекция, пожалуй, самая ценная из возможных.
Янек задумался.
– Как‑то необычно все, – произнес он. – Нет, я вам верю, конечно. Но все же… поверить не могу. Хождение по мирам, другие века. Невероятно!
– Тебя не убедила прогулка по варшавской улице в декабре двенадцатого года? – усмехнулся Басов. – Что ж, мы можем повторить эксперимент. Кроме того, мы можем переместиться в любой из открытых нами миров. Но это позже. Когда глаза видят то, что мозг не в состоянии принять, разум протестует. Поэтому будет лучше всего, если ты просто вспомнишь, что было с тобой. Ложись на спину, закрой глаза и расслабься.
Непроизвольно подчинившись собеседнику, Янек вытянулся на постели и зажмурился.
– Со скольких лет ты себя помнишь абсолютно четко? – спросил Басов.
– С четырех, кажется, – неуверенно ответил Янек.
– Вспомни что‑нибудь, – попросил Басов.
В мозгу Янека всплыл самый ранний эпизод из жизни, который он помнил. Не эпизод даже, а запечатлевшаяся в сознании картинка. Ему четыре с половиной года. Он сидит на траве посреди залитой солнцем поляны, а неподалеку от него дядя Войтек колдует над барбекю. Отчим и мачеха выгружают бутылки с пивом и всякую снедь из гигантского багажника «лупоглазого» «мерседеса» пана Басовского.
Басов положил ладонь левой руки на лоб Янеку, и картинка в сознании мальчика вдруг ожила. События побежали… назад. Янек вдруг вспомнил то, что, казалось, уже давно и прочно забыл: как заехал к Гонсевским в тот день дядя Войтек, как они вместе ехали по Варшаве и как долго искали место для пикника. Потом в голове пронеслись месяцы ожидания милого дяди Войтека. Вспомнилось, как впервые пан Басовский привез его в дом Гонсевских и о чем‑то долго разговаривал с будущим отчимом на непонятном и незнакомом (!) языке с многочисленными «ш» и «пш».
Потом картинка поменялась. Они ехали в каком‑то допотопном поезде. Совсем маленький Янек сидел на мягкой полке, играя подаренной ему Басовым яркой игрушкой, а напротив, умильно глядя на малыша, сидели Чигирев и Алексеев.
Картинка снова изменилась. От остроты воспоминаний Янек вздрогнул. Он сидел на руках у Басова посреди большой комнаты с бревенчатыми стенами, длинными скамьями, стоящими вдоль стен, и маленькими слюдяными окошками. Рядом лежали три тела в русских кафтанах. Низкая дверь в ближайшей стене открылась, и в нее вошел Чигирев с окровавленной саблей в руках, в залитом кровью кафтане, широких штанах и сапогах. Борода Чигирева была всклокочена, а в глазах читалась боль.
– Посмотри, тятя пришел, – елейно сказал Басов, указывая мальчику на Чигирева.
– Тятя. – Янек протянул вперед ручонки.
– Игорь, я умираю, – еле прошептал Чигирев и рухнул на пол.
Басов быстро посадил начавшего хныкать Янека на скамейку, подошел к историку, перевернул его на спину, осмотрел рану и негромко произнес:
– А вот умереть‑то я тебе не дам.
События снова побежали назад. Янек увидел склонившуюся над ним мать в русском сарафане и кокошнике.
– Проснулся, милый мой, – широко улыбнулась она. – Ай‑люли. Сейчас кушать будем.
Сзади к ней подошел Чигирев. Папа! Теперь Янек точно узнал его. У отца была широкая борода лопатой, а на поясе у него висел огромный кинжал. Он нежно обнял жену и прошептал:
– Как же я люблю тебя, душа моя.
События снова рванули назад. На мгновение мелькнул момент родов, когда Янек, нет, Ванечка только появился на свет, и вдруг перед ним предстало нечто особое: неведомые доспехи, блеск клинка, отчаянный вопль…
Басов резко толкнул Янека и снял наваждение.
– Что это было? – еле выдавил из себя совершенно ошарашенный Янек.
– Извини, – виновато произнес Басов, поднимаясь. – Я потерял контроль, и ты прошел чуть дальше, чем я хотел. В свою прошлую жизнь.
– Так вы умеете…
– Да, у меня было время научиться еще кое‑чему, кроме фехтования, – произнес Басов, отходя к окну. – Но об этом поговорим позже. А сейчас переодевайся. Тебя ждет отец.
ГЛАВА 3Планы
Янек, Чигирев и Алексеев вошли в столовую. Мальчик чувствовал себя неуютно в допотопном костюме,