Самозванцы. Дилогия

Все мысли о том, что он сделал благое для человечества дело, разбивались о воспоминание о тяжелом взгляде Сталина и о том, какой страх появился в его глазах за мгновение до смерти. Оказывается, это тоже был человек, и он способен был испытывать все те же эмоции, что и остальные люди. Да и тот ли это был человек, которому предстояло уничтожить миллионы?
– Тот самый, не сомневайся, – прозвучал знакомый голос прямо над ухом.
Янек резко перевернулся и сел. Рядом с ним, прислонившись спиной к дереву, сидел Басов. Янек даже не сразу узнал «дядю Войтека» из‑за странного наряда и окладистой бороды, обрамлявшей его лицо. На фехтовальщике были русский кафтан и островерхая шапка допетровской эпохи, широкие штаны и сапоги, а на коленях у него лежала кривая сабля в богато инкрустированных ножнах. И только неизменное печально‑ироничное выражение глаз позволило Янеку сразу узнать во внезапно оказавшемся рядом человеке Басова.
– Дядя Игорь, как вы здесь оказались?! – воскликнул Янек.
– Вы тут, ребята, стрельбу на всю Россию затеяли, – лукаво усмехнулся Басов. – Как же не посмотреть?
– Но как вы здесь оказались? Вы же, кажется, в Париже были.
– Как видишь, одет по последней парижской моде. Знаешь, приятель, я уже вырос из того возраста, когда кажется, что смысл жизни – это деньги и бабы. У меня другие заботы. Сейчас вот пришел с тобой пообщаться.
– Но как?
– Это уж мои дела. У тебя, кажется, были вопросы. Спрашивай.
– Это был Сталин? – чуть помедлив, спросил Янек.
– Да.
– Я его убил?
– Да.
– И что теперь будет?
– Что ты имеешь в виду?
– Я хотел узнать, изменится ли из‑за этого история.
– Конечно, изменится.
– А как?
– Много хочешь знать.
– Но вы же обещали ответить на все мои вопросы.
– Я обещал их выслушать. Ответов я не гарантировал.
– Но вы ведь знаете, что будет.
– В общих чертах, – И что же?
– А ты уйдешь отсюда?
– Что вы имеете в виду? – опешил Янек.
Басов внимательно посмотрел на Янека:
– Знаешь, наверное, мир не случайно устроен так, что люди не знают предстоящие события. Если я расскажу тебе, то ты станешь человеком, который нарушит законы мироздания одним фактом того, что узнает будущее.
– Но ведь мы попали сюда, уже зная, что будет.
– И сразу принялись убивать. Другого способа изменить историю не нашлось. Положим, Крапивин пристрелил Распутина. Через полгода при дворе появился блаженный Федор, и все пошло своим чередом. Но Сталин не Распутин, ты одну из ключевых фигур двадцатого века убрал. Это уже более серьезные изменения.
– Какие?
– Я же сказал, что не скажу, если ты не уйдешь отсюда.
– Что значит уйду?
– Если ты немедленно покинешь этот мир и пройдешь по коридору, который закроет тебе доступ в текущее время этого мира.
– Но сами вы сможете сюда возвращаться?
– Да.
– Почему?
– Потому что я не пытаюсь его изменить.
– Я вас не понимаю.
– Пока подумай над тем, почему так устроено. Как только найдешь ответ, сразу поймешь, почему с тобой происходит то, что происходит. Можешь считать это домашним заданием.
– Если я останусь здесь, я смогу ответить на этот вопрос?
– Разумеется.
– А если я пойду с вами, я сразу получу ответ?
– Нет. Вне пределов этого мира ответов на блюдечке тоже никто не подает.
– Почему вы не хотите объяснить мне?
– Объяснить я могу хоть сейчас. Более того, ты наверняка уже неоднократно слышал то, что я мог бы тебе сказать. Но ты не готов услышать. Есть вопросы, ответы на которые надо искать самому.
– Так зачем вы вообще пришли?! – воскликнул Янек.
– Чтобы предложить тебе выход. Ты хотел изменить историю. Ты ее изменил. Твоя миссия в этом мире выполнена. Можешь идти в следующий… если еще не надоело.
– Я хочу знать, насколько изменилась история Польши, – потребовал Янек. – Я пришел сюда, чтобы дать свободу полякам.
– Ты знаешь, что они обретут свободу и без тебя.
– А потом потеряют. Из‑за Сталина.
– Вообще‑то я всегда считал, что в тридцать девятом первой на Польшу напала Германия.
– А Советы ударили в спину. Если бы не Сталин, мы могли бы еще сопротивляться. К пятнадцатому сентября тридцать девятого фронт стабилизировался…
– Положим. Хотя я все равно сомневаюсь, что Польша могла выиграть ту войну. Но вот сейчас ты убил Сталина. Опасность, что он организует нападение, снята. Ты свободен.
– Нет, – отчаянно замотал головой Янек. – Есть ещё Гитлер.
– Значит, надо убить Гитлера, – заключил Басов. – Да, я его пристрелю.
– Я смотрю, ты пристрастился к оружию.
– Да, испытываю