Самозванцы. Дилогия

и все время расширяю свои возможности. Поверь, если бы я был привязан к любому из открытых мне миров, то обязательно завяз бы в нем, как вы завязли здесь.
– Да идите вы к черту, святоша проклятый! – Янек с силой оттолкнулся от Басова, вскочил на ноги, подхватил двустволку и зашагал прочь. – Я сам найду эту поворотную точку! – прокричал он. – Если теперь я точно знаю, что она есть, то обязательно найду. И не нужно мне ваших подсказок.
– Ищи, – догнал его голос Басова. – Только помни про домашнее задание, которое я тебе дал.
– К черту ваши задания! – крикнул Янек и обернулся.
Басова позади уже не было.

* * *
– Пан, русские, кажется, ушли. – Голова старого Мозеса свесилась в подпол. Вы можете выходить.
– Спасибо. – Янек поднялся по скрипящей деревянной лестнице в сарай, подошел к выходу и тут же закрыл рукой глаза, ослепленные ярким дневным светом. Где‑то в отдалении гремела канонада. – Не знаешь, австрийцы далеко?
– Да, видать, близко. Русские уж больно спешно отходили.
– Бежали?
– Нет, в порядке отошли. Я слышал, что русский офицер говорил, будто создалась угроза их флангам, и они отошли на другую позицию. Это не битое войско, пан. Боюсь, эта война еще надолго.
– Все равно отступают, – злорадно ощерился Янек. – Скорее бы уж австрийцы подошли.
– Пан так радуется, будто он австриец, а не поляк.
Янек пристально посмотрел на Мозеса:
– Австрийские власти допускают автономию Польши, а русские всегда душили польскую свободу. Да к тому же австрийцы все же католики, а Австро‑Венгрия – европейская страна. Или тебе хотелось бы жить в азиатской Русской империи?
– Ох, не знаю, пан. Мозес далек от политики. Когда был погром, ко мне пришли из соседнего местечка мужики, заводилой у которых был здешний корчмарь. И я вам честно скажу, пан, будет здесь Россия, Австро‑Венгрия или независимая Польша, ни корчмарь, ни мужики из соседнего местечка отсюда никуда не денутся. Поэтому старый Мозес только хотел бы, чтобы полиция в уезде не допускала погромов. А чья это будет полиция, Мозесу то не важно.
– Если ты заботишься только о себе, почему укрыл меня?
– Вам нужна была помощь, пан. Я вам дал ее. Как знать, может, когда‑нибудь помощь будет нужна старому Мозесу, и пан поможет ему или кому‑то из его семьи. Когда люди живут тяжело, пан, им не до высоких идей. Тогда они просто выживают. А когда люди выживают, они понимают, что не надо вредить друг другу. Друг другу надо помогать.
– Тоже философия, – усмехнулся Янек. – Но я думаю, Мозес, это потому, что у евреев нет своего государства. Если бы существовал независимый Израиль, вы бы сражались за него так же, как и мы, поляки, за свою Польшу.
– Наверное, – пожал плечами Мозес. – Только, пан, я думаю, что не в государстве дело. У каждого человека свой опыт. Опыт Мозеса говорит, что не важно, в каком государстве живешь, а важно, как живешь.
Янек хотел что‑то ответить, но его внимание привлекла группа людей, идущих от леса к дому Мозеса. Приглядевшись, он увидел, что те одеты в незнакомую военную форму и держат в руках винтовки.
– Ну вот, пан, кажется, дождался австрийцев, – заметил Мозес, поглядев в том же направлении. – Но я бы вам посоветовал все же уйти в дом. Солдаты на фронте очень часто стреляют просто на всякий случай. Своя жизнь дороже, чем чужая.
– Пожалуй, ты прав, – согласился Янек.
Он отошел в глубь сарая. Мозес последовал за ним. Минуты тянулись бесконечно долго. Наконец рядом с сараем послышались тяжелые шаги нескольких десятков людей. Грубый голос воскликнул по‑немецки:
– Эй, есть кто в доме?
Янек и Мозес переглянулись.
– Отвечай, – прошептал Янек. – А то огонь откроют, если обнаружат.
Мозес понимающе кивнул и, неожиданно сделав плаксивое лицо, воскликнул на немецком с диким акцентом:
– Е‑е‑е, господин офицер! Только не стреляйте!
Он бросился к выходу. На пороге его встретил молодой офицер с пистолетом в руке. Двое солдат забежали в сарай, подхватили под руки Янека и подтащили к выходу.
– Кто этот человек? – указал офицер на Янека.
– Он посторонний. Просил ночлега. – Мозес подобострастно кланялся офицеру.
– Кто ты? – Офицер с интересом рассматривал добротную одежду Янека, которая явно не могла принадлежать жителю маленького местечка в Галиции.
– Я поляк, – ответил ему Янек по‑немецки. – Бежал из русской ссылки. Хочу воевать в польском легионе генерала Пилсудского.
– Значит, ты перебежчик?
– Я не перебежчик, я поляк. Я хочу сражаться в австрийской армии.
– А я думаю, что ты шпион, – неожиданно объявил офицер. – Взять его!