Русский учёный открывает «окно» во времена царствования Бориса Годунова Спецназ ФСБ, «усиленный» историком и специалистом по фехтованию, отправляется в прошлое. Участники экспедиции должны предотвратить смуту.
Авторы: Шидловский Дмитрий
– Не позволю, – отрезал Крапивин. – Я доложу о вас ее императорскому величеству. И очень прошу, не делайте глупостей во время моего отсутствия. Охрана имеет приказ стрелять по каждому, кто попытается проникнуть на территорию дворца. Командир вы безграмотный, только людей зря погубите.
Крапивин развернулся на каблуках и пошел к дворцу.
Александру Федоровну полковник застал в ее гостиной. Вместе с Анастасией и Натальей они читали какую‑то книгу, но с появлением Крапивина умолкли в напряженном ожидании.
– Виноват, ваше императорское величество, – козырнул Крапивин, – из Петрограда прибыл отряд с мандатом председателя Государственной Думы.
В глазах Александры Федоровны на мгновение появился страх.
– Нас хотят арестовать?
– Пока нет. Но от меня потребовали сдать посты этому отряду и отбыть в Петроград.
Великие княжны в ужасе переглянулись.
– Вы можете остановить их? – с дрожью в голосе спросила Александра Федоровна.
– Так точно, только…
– Что только? – Во взгляде императрицы появилась надменность.
– Я непременно остановлю их, если это будет ос мысленная жертва.
– О чем вы, полковник?
– Если вы останетесь здесь, то на смену роте придет батальон. Я могу отразить и атаку батальона. Но тогда сюда явится полк при поддержке артиллерии, и вскоре все будет кончено. Помощи нам ждать неоткуда, а на стороне мятежников – весь Петроградский гарнизон. Погибнут невинные люди, но вы все равно окажетесь во власти революционного правительства. Помните, что я вам говорил сегодня утром? Еще не поздно. Мы можем уйти. Солдаты удержат противника в течение двух‑трех часов, после чего отступят и рассеются в парке. Соответствующую подготовку я им дал. С нашей стороны потери будут минимальными. Решайтесь, ваше величество.
В комнате наступила гнетущая тишина, и в этой тишине прозвучал холодный голос императрицы:
– Я вам уже говорила, полковник, еще не все потеряно. Если вы чувствуете себя не в силах защищать вашу императрицу, наследника и великих княжон, в России найдутся люди, которые вступятся за царствующую семью.
Матюгнувшись про себя, Крапивин отдал честь и произнес:
– Тогда я вынужден сдать посты, ваше величество. Прошу простить. Погибать с честью, когда нет другого выхода, – достойно. Но идти на гибель, когда можно отступить и продолжить сражение, – неразумно.
Он повернулся и вышел из гостиной. «Вот и все, – промелькнуло в голове. – Хотел спасти, да не вышло. А ведь сколько времени и сил на подготовку ушло! Ну да сами себя приговорили. Никто не спасет того, кто сам не хочет спасения. Ладно, у меня другие дела. Мне еще нужно спасти страну, которую так блистательно просрали их императорские величества».
У ворот тем временем обстановка изменилась. Солдат на улице стало намного больше, а к румяному подпоручику присоединились штабс‑капитан с таким же красным бантом в петлице и какой‑то гражданский господин с толстым кожаным портфелем.
«Еще один идиот своих людей под мои пулеметы выставил, – раздраженно подумал Крапивин. – А я ведь даже предупредил! Ну как так можно?! Эх, жахнуть бы по ним сейчас, да что толку?»
Он подошел к подпоручику и, откозыряв, произнес:
– Принимайте посты, подпоручик. Только будет лучше, если я вам объясню системы охраны дворца. Иначе любой прохвост сможет войти во дворец и покинуть его незамеченным.
Подпоручик побагровел от злости. Однако вперед выдвинулся гражданский господин с портфелем и елейным голоском произнес:
– Если я не ошибаюсь, полковник Крапивин. Очень приятно. Я уполномоченный комиссар Государственной Думы Тетерин. Вам предписано явиться в распоряжение товарища председателя комитета Государственной Думы по вопросам юстиции гражданина Чигирева.
«Ах вот оно что, – зло подумал Крапивин. – Сергей Станиславович меня под контроль решил взять. Понимает, что я могу быть опасен для его планов. Ну уж нет, господин либерал, голыми руками вы меня не возьмете!»
ГЛАВА 17Июль
Собственный садик, тот, что располагался между Эрмитажем и Адмиралтейством, всегда был закрыт для широкой публики. До революции он считался частью дворцового комплекса и охранялся лейб‑гвардией. Сразу после прихода к власти Временного правительства садик стал открыт для всех желающих. Теперь среди солдат Петроградского гарнизона и городских пролетариев появилась мода сидеть на бордюрах дорожек и лущить семечки под аккомпанемент зашедшего на общие посиделки гармониста. Очевидно, простым людям было приятно вести тот же образ жизни, к которому они привыкли в своих деревнях и рабочих слободках, прямо под окнами недоступного
