Русский учёный открывает «окно» во времена царствования Бориса Годунова Спецназ ФСБ, «усиленный» историком и специалистом по фехтованию, отправляется в прошлое. Участники экспедиции должны предотвратить смуту.
Авторы: Шидловский Дмитрий
зала, сидели с десяток стрельцов. На поясах у них красовались сабли и внушительных размеров кинжалы. Мушкеты и бердыши были аккуратно поставлены у стен. Воины за обе щеки уплетали какое‑то варево, налитое в глиняные миски, и запивали его из огромных глиняных же кружек. Они весело балагурили и хохотали. В дальнем углу обедали пять мужиков, из которых выделялся один, одетый богаче остальных и державшийся с видом важного человека. Другие явно заискивали перед ним. Впрочем, эта группа сидела тихо, и даже вожак с опаской косился на стрельцов.
Басов, Крапивин и Чигирев прошли в другой конец зала, уселись на лавки за небольшим дощатым столом и заказали себе обед. Метрах в трёх от них сидели еще двое посетителей – по виду зажиточные крестьяне. До разведчиков донеслись обрывки разговора:
– И были те демоны бриты, аки немцы, покрыты зеленой тиной, пятнисты и кукишем крестились, – говорил один, размахивая руками и явно волнуясь. – И метали они гром и молнию и разили грохочущим огнем. А на кого направлен был тот огонь, тот немедля умирал в страшных муках. И не брала тех демонов ни сабля, ни пуля. А мужиков, которых порешили, всех с собой в чащу уволокли.
– А как же от напасти той избавились? – истово крестясь, спросил второй.
– Батюшка Пантелеймон молитву прочел, иконой Забойки обнес да лес, из которого демоны пришли, святой водой окропил, – тоже перекрестившись, ответил первый. – С тех пор демоны и не появлялись.
Разведчики переглянулись. Было ясно, что речь идет о неудачном рейде группы Крапивина.
Вскоре им принесли по миске пшенной каши с кусочками мяса и по кружке хмельного меда. Путники приступили к трапезе. Над столом висела напряженная тишина. Чигирев уставился в тарелку, лишь изредка посматривая в сторону веселящихся стрельцов. Крапивин держался более уверенно, хотя было видно, что и он не ожидает ничего хорошего от представителей местных правоохранительных органов. Он расположился лицом к стрельцам и поминутно поправлял висящую на боку саблю. Казалось, один Басов чувствует себя совершенно естественно и не видит в сложившейся ситуации никакой опасности.
– Здравствуйте, добры люди.
Повернувшись на звук голоса, разведчики увидели стоящего у их стола предводителя мужиков, сидевших в дальнем углу.
– И ты будь здрав, – ответил ему Чигирев.
Еще перед отправкой было решено, что именно историк, как человек лучше всего знающий старинные обычаи и язык, должен вести переговоры за всю троицу и первым вступать в контакт с местным населением.
– Ефим я, – проговорил, обращаясь к сидящим за столом мужик. – Купец тверской. А вы, люди добрые, откель будете?
– Из Сибири мы, – ответил ему Чигирев. – Службу завершив, домой возвращаемся. Я – Сергей. Писцом при красноярском воеводе состоял. Это, – от показал на Крапивина, – сотник Владимир, а это, – историк кивнул на Басова, – десятник Игорь.
Еще при подготовке было решено, что подполковнику лучше представляться созвучным именем Владимир: в годуновской Руси имя Вадим может прозвучать слишком «по‑польски».
– Садись за наш стол, Ефим, – надменно глянув на купца, произнес Крапивин.
– Благодарствуйте, – разгладив усы и проведя ладонью по бороде, Ефим уселся рядом с Чигиревым. При этом он с явным почтением скользнул взглядом по мощной фигуре Крапивина. – А что же вам, люди добрые, служба государева в тягость стала, что вы к Москве вновь подались?
Чигирев нахмурился. Учиненный купцом допрос ему явно не нравился.
– То наша забота, – строго произнес он. – Ты лучше скажи: дело у тебя к нам, али как?
– Простите, добрые люди, – засуетился купец. Глаза его забегали. – Просить вас хотел. Вы, сдалека видно, люди боевые, в ратях искушенные. А я лишь с четырьмя обозниками товар на Москву веру. А времена‑то нынче непростые. Вот и хотел вас просить с обозом моим до Москвы идти. За два дня управимся. Всяко в дороге вместе веселее.
– А чего же ты так в путь‑то двинулся? – спросил его Чигирев.
– Да так, думал, проскочу, – глаза купца уплыли куда‑то вверх и влево.
– А нынче, стало быть, спужался, – вступил в разговор Крапивин, решивший как командир отряда взять инициативу в решении важного вопроса на себя. – Али кто сказал чего недоброе?
– Да люди говорят, будто вор Хлопоня здесь со своими робятами озорует, – признался купец. – А у меня товар. Я уж к десятнику подходил, – Ефим мотнул головой в сторону гогочущих стрельцов. – Он ведь как раз Хлопоню и ловит. Говорю ему: всё одно по дороге ходишь, так пройди со мной. А он ни в какую.
– Ну, а нам за твой товар свои головы подставлять почто? – грозно спросил Крапивин.
– Так я заплачу, – снова засуетился купец. – Алтын!
