Самозванцы. Дилогия

Крапивин. – Вспомните восемнадцатый год. Тогда офицерская рота одним своим появлением обращала в бегство сотни и тысячи красноармейцев. Нашим главным препятствием оказались латышские стрелки, китайские части, бывшие пленные немецкие солдаты и офицеры, перешедшие на сторону большевиков. Интернациональные бригады остановили нас. И это произошло благодаря Ленину и его демагогии. В итоге ваша ставка сейчас в Омске, а не в Москве. Боеспособные части, укомплектованные русскими красноармейцами, появились совсем недавно, я разведчик и знаю, что говорю. Зато на месте бывших национальных окраин империи стали образовываться отдельные государства, лидеры которых понимают, что большевики со своими разговорами о всемирном пролетарском обществе – их злейшие враги. Это реальная альтернатива большевизму для инородцев, которые в нашем непредрешенчестве видят угрозу попрания своих прав. Лучше поступиться частью, чем потерять все. Если мы сейчас не признаем права на самоопределение нерусских, то потеряем свою собственную страну. Чем вас так раздражают Пилсудский и Маннергейм? Тем, что борются за независимость своих народов? Так ведь и с точки зрения русского, за свою землю сражаться – высшая доблесть. Только вот для нас Дмитрий Донской, Минин и Пожарский – герои, а Тадеуш Костюшко – предатель. Может, пора признать за другими народами право жить своим умом?
– Да я вас за такие слова под арест, под суд! – рявкнул Колчак.
– Да хоть расстреляйте на месте, – устало посмотрел на него Крапивин. – Я же не о финнах с поляками пекусь, а о нас, о русских. Я хочу, чтобы русские офицеры и дворяне, деятели культуры, промышленники не оказались в эмиграции. Чтобы хоть кусок родной земли остался свободен от красной чумы. Для этого нам надо всего лишь согласовать весенне‑летнее наступление с поляками. Красные уже двинулись на запад. В декабре они заняли Минск, в январе Вильно и Ковно.[36] Их столкновение с поляками – это лишь вопрос времени. Но если мы не согласуем наши действия, красные смогут воевать против нас по отдельности. Начнут мирные переговоры с Пилсудским и перекинут войска против нас; отбросят нас и примутся за поляков. А вот если мы атакует одновременно да еще убедим Маннергейма ударить с севера, для Советов это будет смерть.
– Так ли уж велики их войска? – презрительно бросил Колчак.
– Суммарная численность белых армий на данный момент не превышает двухсот пятидесяти тысяч. Это включая части Деникина и Юденича. Стоит ли нам презрительно относиться даже к небольшим армиям соседних государств? Польская армия стремительно формируется. Туда идут офицеры, служившие раньше в русской, австрийской и немецкой армиях. Польское население безоговорочно поддерживает восстановление независимости своей страны. Воодушевленный народ под руководством грамотных офицеров – это серьезная сила. Что же касается Маннергейма, то весной прошлого года он очистил свою страну от красных. Я имел честь встречаться с ним до войны. По‑моему, это честный офицер, он всегда был беззаветно предан монархии и любил Россию. Обстоятельства сделали его президентом Финляндии, но я убежден, что он не откажет нам в помощи…
– Если мы признаем независимость Финляндии, – прервал его Колчак.
– Очевидно, рано или поздно, нам придется признать свершившийся факт, – развел руками Крапивин. – Так давайте сделаем это сейчас, чтобы превратить Финляндию и Польшу в союзников. Экономическая зависимость от России, которая сформировалась у них, пока они были частью империи, еще долго позволит оказывать на них сильное влияние.
– А потом и вновь присоединить, – добавил Колчак.
– Возможно. Но это уже дела будущих лет. Сейчас давайте выиграем гражданскую войну, ваше превосходительство.
Колчак тяжело опустился в кресло и забарабанил пальцами по столу. Пауза затягивалась.
– Мы планировали решить все внутренние вопросы России только после нашей победы в гражданской войне, – проговорил он наконец.
– Если мы не обозначим свою позицию хотя бы по основным проблемам, то эти вопросы будут решать другие, – возразил Крапивин.
– Признание независимости Польши и Финляндии может заставить отшатнуться от нас многих союзников.
– Только тех, кто не в состоянии реально оценивать ситуацию. Новые же союзники могут оказаться значительно сильнее.
– Ладно. – Адмиральская рука застыла на крышке стола. – Поезжайте в Варшаву, затем в Гельсингфорс. По крайней мере оставлять вас в разведке фронта с такими настроениями я не намерен. Проведите рекогносцировку, начните переговоры. Выясните, каковы требования Пилсудского и Маннергейма в случае признания независимости их государств и что они готовы дать