Русский учёный открывает «окно» во времена царствования Бориса Годунова Спецназ ФСБ, «усиленный» историком и специалистом по фехтованию, отправляется в прошлое. Участники экспедиции должны предотвратить смуту.
Авторы: Шидловский Дмитрий
ожидает вице‑мэр Игнатов.
– Зови, – вздохнул Чигирев. – Только предупредил, что я опаздываю.
– Я не отниму много времени, – вошел в кабинет Игнатов. – Я как раз по поводу вашей встречи с британским консулом. Вам не кажется, что нам лучше принять все условия англичан?
– Нет, не кажется. Даже если положение безвыходное, всегда надо сражаться до конца и отступать с честью. Неизвестно еще, как оценивает положение противник. Может, удастся выторговать у него более выгодные условия мира.
– Но вы ведь понимаете, что Юденичу не остановить красных. Кто может защитить нас, кроме англичан?
– Англичане тоже не смогут нас защитить. Спасти себя мы можем только сами. Юденич отступит на позиции, которые мы ему готовим и… да поможет нам Бог.
– Но согласитесь, что без поддержки англичан нам не выстоять.
– Согласен. Но это вовсе не означает, что мы должны безоговорочно идти на все условия британцев.
– Они предлагают приемлемые условия.
– Приемлемые?! Они хотят взять город в аренду на девяносто девять лет! Превратить его во второй Гонконг! Вы считаете это приемлемым? Петербург – одна из российских столиц. Петербург – самый европейский город России. Он может стать локомотивом, который вытянет Россию, когда вся вакханалия социальных потрясений закончится. И вы хотите передать его англичанам?
– Но в сложившихся условиях…
– Никогда я не пойду на это. Это окончательное решение. Если вам нечего больше сказать мне, я, с вашего позволения, выеду немедленно.
– Ну, на нет и суда нет, – развел руками Игнатов. – А помните, Сергей Станиславович, как мы с вами в феврале восемнадцатого у меня на даче говорили? Тогда казалось, что весь этот ужас окончится к лету девятнадцатого. А вот уже ноябрь, и ни конца ни края не видно.
– Могло бы быть и хуже, – вздохнул Чигирев. – Сейчас еще не все потеряно.
«Знал бы ты, что стало бы с твоей семьей, не вытащи я ее за границу, – добавил он про себя. – И что стало бы с городом, если бы я не уговорил Маннергейма взять Питер. Работать надо, сражаться за свои интересы, а не вздыхать о печальной судьбе».
– Надеюсь, – засуетился Игнатов. – Ну что ж, успеха вам у консула.
– До встречи! – бросил Чигирев и направился к выходу.
Чигирев выскочил из здания бывшего британского посольства на Английской набережной, весь пунцовый от злости. Консул даже не беседовал с ним, а диктовал условия. Усадив гостя в кресло и уговорив выпить чашку чая, консул после обмена ничего не значащими фразами монотонно зачитал декларацию о позиции правительства Его Величества по Петрограду. Вкратце все сводилось к простейшему тезису: англичане считали дальнейшее сопротивление белых армий бессмысленным и «во имя сохранения стабильности в районе Балтийского моря» предлагали администрации Петрограда подписать соглашение с правительством Его Величества об аренде Британской империей Петрограда и прилегающих территорий сроком на девяносто девять лет. В этом случае Британская империя гарантировала протекторат жителям указанных территорий, соблюдение всех прав и свобод, обеспеченных жителям территорий, находящихся под покровительством британской короны.
Дослушав всю эту белиберду, Чигирев отставил в сторону чашку с недопитым чаем, поблагодарил за содержательную беседу и сообщил, что будет рад продолжить разговор, когда правительство Его Величества сможет предложить что‑то более реальное.
Усевшись на заднее сиденье своего «руссобалта», Чигирев скомандовал водителю:
– Домой!
Автомобиль сорвался с места и помчался по набережной. Когда машина приблизилась к Дворцовому мосту, историк почувствовал легкое удушье. Вначале он подумал, что просто перенервничал. Но удушье не отступало. Чигирев почувствовал тошноту, голова закружилась.
– Паша, – окликнул он водителя, – притормози. Нехорошо что‑то.
Телохранитель распахнул перед мэром дверцу, и историк, покачиваясь на неожиданно ватных ногах, вышел из машины. Он прошел на набережную и спустился к воде, но легче ему не стало. Не в силах больше стоять, он сел прямо на обледеневшие булыжники, которыми был вымощен спуск.
«Так вот оно что, – мелькнула мысль. – Чаек‑то ваш, господин консул, с добавочкой оказался».
Последнее, что увидел Чигирев, прежде чем его веки сомкнулись, был шпиль Петропавловской крепости, сияющий в лучах неожиданно проступившего среди облаков солнца.
Сергей открыл глаза. Дышать стало легче. Да и слабость ушла. Только воздух был слишком насыщенным выхлопными газами. Прямо перед ним в лучах ноябрьского солнца сиял шпиль Петропавловской крепости. Посмотрев направо, Чигирев увидел здание дома политкаторжан,
