Русский учёный открывает «окно» во времена царствования Бориса Годунова Спецназ ФСБ, «усиленный» историком и специалистом по фехтованию, отправляется в прошлое. Участники экспедиции должны предотвратить смуту.
Авторы: Шидловский Дмитрий
Отрепьев – один из наиболее приближенных людей Федора. Боярин с отрочества заботится о нем. Образование дал неплохое. Парня явно готовят к какой‑то миссии. На мой взгляд, это доказывает, что Романовы действительно причастны к началу смуты, – собрался он, наконец, с мыслями.
– Это мы и без тебя уже поняли, – хмыкнул Басов. – Дальше‑то что?
– Во‑вторых, – как‑то зло процедил Чигирев, – я установил сегодняшнюю дату. Сейчас двадцать пятое октября семь тысяч сто девятого года от сотворения мира. Или, по нашему летосчислению, тысяча шестисотого.[6] До опалы Романовых остались считанные дни. Может, часы. Мы уже ничего не в силах поменять. Надо немедленно связываться с Селивановым.
– И что ты предлагаешь? – поинтересовался Крапивин.
– Надо переходить на сторону Годунова. После крушения дома Романовых только он может предотвратить смуту, – быстро зашептал Чигирев. – Ведь я говорил об этом Селиванову, предупреждал. Я сразу предлагал выступить с Годуновым. Не понимаю, почему он так уперся в необходимость союза с Романовыми?
– А что он сам‑то говорил? – поинтересовался Басов.
– Он сказал, что пробиться при дворе действующего царя много сложнее. А вот семейство, рвущееся к власти, более склонно к союзам. Если мы поможем прийти к власти Федору, то войдем в состав его ближайших советников, а после могли бы манипулировать им.
– Неглупо, – хмыкнул Крапивин.
– Умно, – поддержал его Басов. – Впрочем, расчет, я полагаю, здесь был куда проще. Селиванов как обычный чиновник просто сделал ставку на того, кто должен выиграть. У них, у несчастных, всегда проблема: на чью сторону встать, чтобы оказаться среди победителей. А здесь, когда всё предсказано, и голову ломать не надо. Красота. Впрочем, сейчас, как я понимаю, блестящий план господина генерала провалился.
– Да, – согласился Чигирев. – Сегодня же необходимо связаться с Селивановым…
– Боюсь, вы опоздали, – заметил Басов, указывая на возникшую у ворот, ведущих на Варварку, суету.
Крапивин и Чигирев посмотрели туда и увидели, что к воротам со всего двора быстро стекаются вооруженные люди. Лица у всех были обеспокоенными. Разведчики тоже поднялись и, смешавшись с толпой, двинулись к воротам. До их слуха донеслось бряцание оружия с противоположной стороны забора. По отсветам огня было ясно, что на улице перед боярскими палатами собралось множество людей с факелами.
– Что там? – спросил Чигирев у одного из стражников.
– Царь на боярина нашего осерчал, – явно волнуясь, ответил тот. – Стрельцов из Кремля прислал. Выдать Федора Никитича требуют.
– И что будет?
– Как боярин скажет, так и сделаем, – ответил стражник. – Повелит на милость царя отдаться – отдадимся. Повелит костьми лечь – ляжем.
Чигирев поморщился. Перспектива «лечь костьми» за Федора Романова его явно не вдохновляла.
Толпа расступилась, и в сопровождении двоих дворян к воротам вышел Федор Никитич. Про себя историк отметил, что теперь сопровождают его люди средних лет, явно опытные воины.
– Кто меня звал? – зычным голосом крикнул он, обращаясь к невидимому собеседнику за воротами.
– Петр Басманов я, – последовал оттуда ответ. – Грамота у меня от государя к тебе, боярин. Велено тебе к царскому двору под стражею немедля быть. А людям твоим велено нам помех не чинить, в палаты царевых людей впустить и оружие сложить. Если же ослушаетесь царева указа, то будешь ты, боярин Федор, изменником оглашен. А люди твои, аки воры, в железа закованы будут и перед царем на суд и расправу предстанут.
Ни один мускул не дрогнул на лице Федора Никитича.
– Государь наш нынче немощен, – громко объявил он. – Не мог грамоты сией писать. Заговор супротив меня худые бояре затеяли. А ты, Петька, сам изменник государю и есть. Прочь от ворот моих!
– Одумайся, боярин! – прокричал Басманов. – Гнев царский на себя навлекаешь. Со мною стрельцы числом многим. Силою тебя возьмем.
Не удостоив царского посланца ответом, Федор Никитич быстро обвел собравшихся глазами, ткнул пальцем, указывая на трех человек, и произнес:
– Вы, трое, со мной. Остальным оборону держать и стрельцов в палаты не пущать.
Немедленно всё пришло в движение. Выскочивший вперед Петр Малахов скомандовал:
– Кто с огненным боем, в первый ряд становись. Остальным за стрелками стоять.
Люди сорвались со своих мест, выполняя приказание. Только Басов, Крапивин и Чигирев замешкались. Это не укрылось от зоркого взгляда Федора Никитича.
– Ты, – ткнул он пальцем в Басова, – тоже со мной иди. Ты, – он указал на Чигирева, – к первому писцу моему ступай. А ты, – боярский перст потянулся к Крапивину, – при
