Русский учёный открывает «окно» во времена царствования Бориса Годунова Спецназ ФСБ, «усиленный» историком и специалистом по фехтованию, отправляется в прошлое. Участники экспедиции должны предотвратить смуту.
Авторы: Шидловский Дмитрий
ворот сарафана и щупал ее груди. Второй, поменьше, встав спереди на одно колено, задрал ей подол до живота и увлеченно шарил своей лапой между девичьих ног.
Увидев неожиданно появившегося противника, стрельцы отпустили жертву и схватились за сабли. Дарья мышкой юркнула в угол и забилась там, прикрывая руками разорванный ворот сарафана.
– Оставьте ее! – громко приказал Чигирев.
Он уже понял, что избежать гибели или плена ему не удастся, но надеялся привлечь на звук драки других стрельцов, а возможно, и их командиров и таким образом спасти Дарью от насилия. В конце концов, время‑то не Ивана Грозного, а нападающие – не опричники. Вряд ли их погладят по головке за насилие, учиненное в доме родовитого боярина.
– Да это же Романов вор, – грозно выкрикнул тот стрелец, что был побольше. – А ну, отдай саблю, а не то убью сей же час.
– Отдам, – пообещал Чигирев. – Только девку не троньте.
– А это мы поглядим, – фыркнул стрелец.
– А ну, прочь отсюда, охальники, – что есть силы заорал Чигирев, двинувшись на своих противников.
Нe то испуганные его самоуверенностью, не то ошеломленные криком, стрельцы бросились вон из комнаты. Инстинктивно Чигирев выбежал за ними, и тут дверь в противоположной стене открылась и в комнату ввалился десяток стрельцов. Первый, судя по одежде и оружию, был командиром. Увидев вошедших, Чигирев остановился. Застыли и стрельцы.
– Вон он, Романов человек! – указывая на Чигирева, заорал младший из стрельцов, только что пытавшихся изнасиловать Дарью. – Держи его!
Стрельцы двинулись на историка, но тот поднял саблю, давая понять, что будет биться до конца. Это заставило нападающих остановиться.
– Саблю положи, – грозно приказал офицер. – Иначе до смерти убьем.
– Прости, сдался бы я царевым людям, – ответил ему Чигирев. – Да стрельцы твои насилье над невинной девкой учинить удумали. Я и вступился.
Почему‑то в эту секунду он был убежден, что сейчас погибнет, и твердо решил продать свою жизнь подороже. Офицер сумрачным взглядом обвел несостоявшихся насильников и вдруг зычно крикнул:
– А ну, кто там схоронился, покажись.
Зажимая руками разорванный ворот, вся пунцовая, как рак, Дарья вышла в залу и тут же повалилась в ноги стрельцам.
– Кто такая? – спросил офицер.
– Дарья. Боярыни Ксении Ивановны сенная девка, – рыдая ответила Дарья.
– Правду ли говорит сей человек?
– Всё так и было, – ответила Дарья. – Снасильничать меня стрельцы хотели.
Офицер жестко посмотрел на провинившихся стрельцов и скомандовал:
– Вон отсюда. По утру ко мне явитесь.
Потупясь, оба стрельца вышли из зала.
– Ну, а теперь саблю отдашь? – спросил офицер, обращаясь к Чигиреву. Голос его стал явно мягче.
– Крест целуй, что насилия над ней не допустишь, – потребовал историк.
Ухмыльнувшись, офицер полез за пазуху, вытащил нательный крест, поцеловал и произнес:
– Богом клянусь, не тронем ее.
Возникла пауза. Помедлив несколько секунд, Чигирев бросил на пол саблю и произнес:
– Тогда бери меня.
– Храбрец, – не скрывая восхищения, произнес офицер. – Ты, девка, встань‑то. Полюбовник твой, что ли?
Дарья поднялась и замерла, уткнувшись в пол.
– Отвечай, – грозно приказал офицер.
– Нет, – энергично замотала головой девушка. – В первый раз его вижу.
– Вона как, – в голосе офицера снова зазвучали уважительные нотки. – Ты кто таков есть, молодец?
– При писце боярском я состоял, – ответил Чигирев. – Первый день сегодня на службе. Вчерась только с товарищами моими из Сибири прибыли да сегодня на службу к боярину взяты были.
Офицер загоготал.
– Не свезло тебе, парень, – произнес он. – Ладно. Девку к прочим бабам отведите. Да глядите, чтоб волос с ее головы не упал. А этого обыскать.
Один из стрельцов схватил Дарью за руку и потащил прочь. Однако повернулась она перед дверью и крикнула Чигиреву:
– Звать‑то тебя как?
– Сергей Чигирев я, – ответил ей историк.
Тем временем два стрельца подошли к нему с двух сторон и принялись обшаривать его одежду. Первым на пол полетел нож историка. К счастью, стрельцы не заметили тщательно замаскированный однозарядный пистолет, вмонтированный в рукоять. Следующим на свет божий было извлечено переговорное устройство. Историк проклял тот момент, когда положил его в карман. Маленькие рации создавались так, что, помещённые в пояс разведчика, были незаметны при обыске. Но устройство, лежащее за голенищем сапога, само легло в руки стрельцов.
– Что это? – нахмурившись, спросил офицер, – Оберег, – соврал Чигирев.
Офицер небрежно махнул
