Русский учёный открывает «окно» во времена царствования Бориса Годунова Спецназ ФСБ, «усиленный» историком и специалистом по фехтованию, отправляется в прошлое. Участники экспедиции должны предотвратить смуту.
Авторы: Шидловский Дмитрий
бренчащий по стальным рельсам допотопный трамвай. Ни одного автомобиля на всем пути им так и не встретилось.
Когда пролетка замерла у подъезда роскошного доходного дома на Ильинке, Басов небрежным движением сунул извозчику какую‑то мелочь и бесцветным голосом произнес:
– Спасибо, голубчик. Езжай.
– Благодарствуйте, барин, – расцвел в улыбке извозчик, встряхивая монеты в руке. – Завсегда рады стараться.
Чигирев понял, что Басов подкинул мужику приличную сумму «на чай».
Путешественники прошли в подъезд мимо угодливо склонившегося перед ними дворника. Басов наградил мужика еле заметным кивком головы.
– Как ты ухитряешься чувствовать себя в своей тарелке в любом времени? – негромко спросил Чигирев, когда они поднимались по широкой, устланной коврами парадной лестнице дома. – Я год в семнадцатом веке прожил и все никак привыкнуть не мог. А теперь еще здесь. Господи, Столыпин еще не убит, Николай Второй у власти. Сколько людей, которых мы знаем как исторических персонажей, все еще живы и не ведают, что случится вскоре.
– А мне плевать на всех этих персонажей и персон, – фыркнул Басов. – Я просто живу, чего и тебе желаю.
Он остановился на площадке третьего этажа и решительно дернул ручку звонка одной из квартир. Через некоторое время до Чигирева донесся лязг отпираемого засова, дверь отворилась. На пороге стояла молоденькая миловидная горничная.
– Здравствуйте, Игорь Петрович, – присела она в книксене.
– Здравствуй, Глаша, – ответил ей Басов, – Знакомься, это Сергей Станиславович. Отец Вани.
– Очень приятно, – Глаша почему‑то зарделась. – С выздоровлением, Сергей Станиславович.
Басов с Чигиревым прошли в невероятных размеров коридор. Глаша обогнала их, юркнула в дальнюю дверь, и вскоре Чигирев услышал ее голос: «Капа, неси скорее Ванечку. Батюшка его приехал». За дверью возникла суета, и из дверей гостиной вышла дородная женщина лет сорока с малышом на руках. Иван Чигирев был одет в длинное платьице и чепчик и сосредоточенно сосал большой палец правой руки. На мужчин он смотрел широко раскрытыми глазами, в которых читались удивление и испуг.
– Ай, посмотри кто приехал, – засюсюкала державшая его женщина. – Батюшка приехал!
Ребенок изумленно посмотрел на отца, потом на Басова и, протянув ручки к фехтовальщику, пролепетал:
– Дядя.
– Да, дядя Игорь Петрович пожаловал. А посмотри, кто с ним еще. Папенька!
Оно подошла к Чигиреву и протянула к ему малыша. Чигирев хотел взять сына на руки, но тот неожиданно прижался к няне и громко заплакал.
– Это ничего, ничего, – затараторила невесть откуда выскочившая Глаша. – Отвык. Скоро снова привыкнет, все будет хорошо.
Чигирев в полной растерянности смотрел на орущего уже благим матом ребенка. Только теперь он понял, насколько был не готов к этой встрече.
Они втроем сидели за обеденным столом и неспешно поглощали наваристый борщ и телятину с картофелем. Малолетний Иван спал в детской под бдительным присмотром няни. Глаша суетилась на кухне. За окном мирно цокали подковы извозчичьих лошадей да время от времени доносились крики мальчишек, торговавших газетами: «Последние новости! Последние новости! Загадочное убийство в доме статского советника Арефьева!»
– Хорошо, спокойно, – Басов откинулся на спинку стула. – Достаток и благоденствие. Так бы и не уезжал никуда.
– Так не уезжай, – Чигирев внимательно посмотрел на него. – Тебя‑то ведь вроде там ничего не держит.
– Да как тебе сказать, – Басов пожал плеча‑ми. – Во‑первых, на нас с вами, ребята, тяжкий крест. Мы знаем, что будет. Мне, положим, через несколько лет пятьдесят. В семнадцатом будет под шестьдесят. Ну и зачем мне, старому хрычу, это революционное лихолетье? Я лучше обоснуюсь там, где в ближайшие лет двадцать пять никаких неприятностей не предвидится. Оно, конечно, можно бы и в Швейцарию податься или в Северо‑Американские Соединенные Штаты. Но ведь Вадим сдуру там в канитель залез. Да и ты назад собираешься. Все одно его вытаскивать придется, так лучше уж базу иметь.
– Почему ты думаешь, что вытаскивать придется? – насторожился Чигирев.
– Потому что вы в политику решили полезть. Ничем хорошим это не кончится ни для тебя, ни для него.
– Ах, вот ты о чем, – протянул Чигирев. – Снова меня отговаривать решил?
– Никто тебя не отговаривает. Хочешь в годуновскую Московию, скатертью дорога. Если помощь будет нужна, как найти меня, расскажу. Но я тебя просто предупредить хочу. Если плохим политиком будешь, совесть замучает, хорошим – убьют.
– Так прямо и убьют.
– Да нет, могут и в острог сослать. Это как повезет.
– Почему?
