Самозванцы. Дилогия

– Крапивин ты, что ли? – осведомился он.
– Я, – поднялся с лавки подполковник.
– Выходь, – казак отступил в сторону, уступая дорогу.
Крапивин вышел из избы и остолбенел. Прямо перед ним стояли человек двадцать вооруженных казаков. Пятеро из них навели взведенные мушкеты прямо в грудь разведчику. Сзади в спину спецназовцу уперлось острие сабли.
– Не бузи, – приказал давешний казак, – иначе до смерти убьем.
Из толпы вышел другой, отстегнул от пояса Крапивина саблю и отбросил в сторону.
– Ребята, вы чего? – как можно более удивленно произнес Крапивин.
И тут же мощный удар обрушился сзади ему на голову. Свет померк в глазах у спецназовца.
Когда он пришел в себя, то обнаружил, что лежит со связанными сзади руками на дощатом полу в какой‑то комнате. Свет тонкой струйкой пробивался из маленького окна под самым потолком. Перед ним на скамейке сидели двое, по виду русские дворяне.
– О, очухался, – сказал один.
– Точно, подними‑ка его, – процедил другой.
Первый подошел к Крапивину и, ухватив его за веревку, заставил подняться.
– Так‑то вы гостей встречаете, – проворчал Крапивин. Он все еще надеялся, что происходящее с ним всего лишь проверка, провокация с целью выявить шпиона.
– Гостей?! – усмехнулся второй дворянин и быстро подошел к пленнику. – Гости‑то убивать хозяев не ходят.
– Убивать? – Крапивин опешил. – Да с чего вы взяли?
– С чего взяли? – усмехнулся второй дворянин и неожиданно с силой ударил подполковника кулаком по лицу, отчего из носа у того обильно потекла кровь. – Да уж от нас не укроешься. Сейчас перед судом царевича предстанешь, сучий потрох.
– Наветы это, – стараясь выглядеть как можно спокойнее, заявил Крапивин и тут же получил мощный удар кулаком под дых.
Из‑за двери донеся зычный голос:
– Эй, вы там, ведите лазутчика! Царевич его видеть желает.
Ухватив пленника за веревки, оба стражника выволокли Крапивина во двор. Там полукругом стояла большая толпа разномастно одетых вооруженных людей. Были здесь и польские шляхтичи, и русские дворяне, и малоросские казаки. Все взгляды устремились на Крапивина. Но сам подполковник смотрел только на одного человека – Отрепьева.
– Вот он, убивец годуновский, – проговорил, обращаясь к самозванцу, один из стражников.
Отрепьев сделал несколько шагов навстречу Крапивину и остановился.
– Ба, да я тебя знаю, – сказал он. – Не ты ли с Басовым у князя Константина Острожского меня встречал?
– Я, государь, – ответил Крапивин. – Вот, нынче службу тебе пришел служить, а меня вона как встречают, – он натужился, словно силясь разорвать веревки.
– Так ведь служил ты прежде в годуновской рати, – заметил Отрепьев. – И в сотники тебя произвели за отвагу в боях супротив моих верных слуг.
«Черт, откуда он знает?», – пронеслось в голове у Крапивина. Но вслух он сказал:
– Было дело, государь. Только как проведал я, что ты и есть подлинно спасенный царевич, так и пошел к тебе. За былое прости.
– Стало быть, признаешь ты меня царевичем Дмитрием, сыном Иоанна?
– Признаю.
– Может, оно и так, – скривился Отрепьев. – Только стало мне доподлинно известно, что послал тебя Шуйский, чтобы убить меня. И еще донесли мне, что сам ты вызвался в мой стан проникнуть и меня извести. Так ли это? Правда ли, что на своего законного государя ты руку поднять посмел?
В ярости Крапивин прикусил губу. Теперь уже было абсолютно ясно, что не обошлось без измены. И предатель – кто‑то из тех четырех человек, которые были в шатре, когда он излагал свой план убийства.
– Нет, государь, наветы это, – произнес Крапивин как можно громче и увереннее.
– А крест поцелуешь ли на верность мне? – поинтересовался Отрепьев.
– Поцелую, государь.
По знаку Отрепьева один из стражников полез за пазуху Крапивину, достал оттуда нательный крест и поднес к губам пленного.
– Признаю, что ты есть истинный государь, и служить тебе обещаю не за страх, а за совесть, – объявил спецназовец и приложился к кресту.
На площади воцарилась тишина.
– Да врет он! – вдруг выскочил вперед какой‑то дворянчик. – Крестное целование нарушить готов, собака, лишь бы тебя, государь пресветлый, смертью погубить. Дозволь мне, я ему голову отсеку.
Отрепьев бросил на говорившего гневный взгляд, и тот осекся и отступил в толпу. Самозванец сделал еще несколько шагов навстречу пленнику.
– Ты же говорил, что от гнева царского в Речь Посполитую бежал, – произнес он. – А потом в войске годуновском средь командиров оказался. Как так?
– Простил, стало быть, меня государь, – сказал Крапивин.
– Так все