Самозванцы. Дилогия

магнатов и бесшабашность шляхты, и на пир, и на сечу идущих с одинаковыми воплями восторга? Как передать помпезность здешних монарших дворов, соревнующихся друг с другом в роскоши, насаждающих абсолютизм, собирающих в единый кулак раздробленные феодальные земли? И как рассказать об амбициях уже нарождающейся буржуазии: крупных купцов, мануфактурщиков, судовладельцев, уже почувствовавших свою силу, уже желающих самим диктовать законы? Всего этого не поймешь до конца, пока не увидишь сам».
Чигирев остановился в лучшей гостинице Кракова. Посланный на разведку слуга вернулся с вестью, что русское посольство под водительством дьяка Афанасия Васильева уже давно прибыло в Краков и поселилось в королевском замке. А нынче оно в полном составе находится на приеме в честь заочного венчания и отъезда в Москву царской невесты. Чертыхнувшись, Чигирев немедленно приказал принести горячую воду в отведенную для него комнату и готовить его костюм для официальных приемов.
Уже через полтора часа он снова сидел в карете, вымытый, надушенный, облаченный в расшитый золотом камзол, штаны и высокие ботфорты, в шляпе с пером и со шпагой толедской стали на боку. Краковский замок медленно надвигался на него. «Вот уж и впрямь, с корабля на бал, – подумал Чигирев. – А ведь сегодняшний прием очень многое значит. Все‑таки будущая царица. От ее расположения ко мне зависит вся дальнейшая судьба будущих реформ. Ведь Отрепьев любит эту честолюбивую панночку, обожает до безумия. И ее папаша этим активно пользуется. Можно сказать, веревки вил из самозванца до своего отъезда в Краков. Только после того как он уехал из лагеря Отрепьева, я получил хоть какое‑то влияние при дворе. И сейчас, без сомнения, Мнишеки постараются оттеснить от государя всех… себе и ему на погибель. Этого допустить нельзя. Юрий мне не друг, это ясно. А вот с Мариной заключить союз было бы неплохо. Дамочка она своенравная. Игрок. Пройдет немного времени, и она гордо откажется возвращаться в Польшу. Собственному отцу откажет. Королю ответит: «Побывав в достоинстве царском, не могу возвращаться в сословие шляхетское». Предпочтет сначала отправиться к убийце и грабителю Лжедмитрию Второму, а потом со своим любовником Заруцким дойдет до самой Астрахани. Гордая, властолюбивая. Но без союза с ней меня ожидает провал».
В парадном зале замка тихо играла музыка. По надраенному до блеска паркету неспешно фланировали гости. Распорядитель сообщил, что бал уже начался, но король, открыв его, уединился со своими ближайшими советниками для срочного совещания. Поняв, что венценосец, очевидно, получил какие‑то срочные сведения о действиях рокошан, Чигирев направился на поиски Афанасия Васильева. Он быстро нашел русскую делегацию. Облаченные в тяжелые одежды, члены посольства стояли у дальней стены и как‑то затравленно смотрели на собравшееся общество. Во главе делегации стоял дьяк Афанасий Васильев, высокий статный мужчина. Он надменно взирал на высокородное собрание.
– Здравствуй, Афанасий, – подошел Чигирев к Васильеву. – Вот, еле поспел.
– Здравствуй, Сергей, – поклонился ему в ответ дьяк. – Рад, что ты приехал столь споро. Государыня наша скоро будет.
– Ты уж видел ее? – поинтересовался Чигирев, – Видывал, – гордо сообщил дьяк. – Нравы здесь басурманские, так что девки незамужние на всяких приемах да балах отплясывают. Тьфу, противно. Но на государыню нашу глаз не нарадуется. Красоты она неописуемой. Кожа бела, глаза как два алмаза, походка легка, голосок ангельский.
– Это хорошо, – Чигирев в замешательстве прикидывал, как может столь восторженное описание соответствовать не слишком лестным отзывам современников об этой женщине. – А ты говорил ли с ней?
– Как можно мне, холопу царскому, с его невестой беседы вести? – изумился Афанасий.
– Да ты же глава посольства?!
– Мне государь император[18] Дмитрий Иоаннович в великой милости своей дозволил его царскую невесту здесь, в Кракове, встретить да в бережении на Москву привести. А разговоры вести с ней – уж не мое холопское дело. А ты, Сергей, почто сюда прибыл? Тебя же послом в Рим отряжали.
– Да выполнил я государев наказ в Риме. Мне император наш и повелел в Краков ехать да к посольству твоему присоединяться.
– Вот оно как, – протянул Васильев, очевидно, лихорадочно соображая, должен ли он подчиняться теперь Чигиреву, или Чигирев сам поступил в его распоряжение.
– В царевой грамоте писано быть при твоем посольстве да своими делами ведать, – быстро добавил Чигирев, прекрасно зная, как надменно ведет себя дьяк по отношению к тем, кого считает ниже себя самого.
– Ну коль так, то все сделаем, как государь повелел, – развел руками дьяк.