Достаточно неприятно, если родители бросили тебя при рождении, и к тому же твои уникальные способности используются для политических убийств и промышленного шпионажа, а война на Этне никогда не утихает… «Похоже, у меня началась война против всех, и ставка моя жизнь?» — так думал Энрик Галларате, «маленький дьявол». И как всегда отправился на поиски приключений на свою голову. Впрочем, далеко ходить не придется — приключения ищут его сами. И, что характерно, находят. Стоило бы рассчитать корреляцию между приключениями Энрика и войнами на Этне. А что? Наверняка есть. И еще неизвестно, что следствие, а что причина! Ну что ж, берегись, враги!
Авторы: Оловянная Ирина
мачехи, — объяснил я, — на одном из древних языков Земли Цинтия — это Луна. А Луна с Земли выглядит похожей на человеческое лицо с огромным пятном на щеке. И генерал это знает, а если он забыл, кто такая Цинтия, то знает, куда посмотреть.
— Да, похоже, что это сработает. Отправляй. И молитесь, чтобы нас тут не поджарили.
— Как вообще дела с войной? — поинтересовался я.
— Над Палермо больше не дерутся, там в нашу пользу. Но Эльбу пока назад не отобрали, непонятно, что там будет, — ответил Торре.
— А как наши дела в джунглях? — спросил я.
— Не беспокойся, теперь мы справимся. Но черт бы его побрал, он прикалывает всех своих раненых и даже отравившихся, словно я собираюсь их пытать!
— Может, он так думает? — предположил я.
— С какой стати? — Даже само предположение задевало офицерскую честь Торре.
— Во что только не верят люди, если долдонить им об этом достаточно долго!
— Хм. Подумаем, что с этим можно сделать.
Торре отвез меня обратно в палату.
— Майор Торре, — обратился к нему Веррес, — скажите, почему вы сняли свой вопрос?
— Потому что тот пароль, который знаете вы, не совпадает с тем, что есть у той роты. — Майор не стал мучить пленного лейтенанта подробностями.
— В армии Кремоны ни у кого нет паролей сдачи, — криво ухмыльнулся лейтенант.
— Чего? — нестройно воскликнули Торре и я вместе.
— Нельзя сдаваться, это преступление!
— Какое счастье, что мы только полгода были союзниками, — с чувством сказал Торре.
— Лучше бы вообще не были, — подхватил я, — это какое-то безумие. Кажется, заразное. Все равно же сдаются.
Я почему-то думал, что такие порядки были только в далеком прошлом.
— Я не сдался! — запальчиво воскликнул лейтенант. — Я был без сознания.
— А хотя бы и в сознании, — заметил Торре. — Вы собирались убежать в лес на сломанных ногах?
— Я бы застрелился!
— Зачем? — спросил я спокойно. Точнее, я сделал вид, что спокоен, но, кажется, удачно.
Ответить было нечего, поэтому лейтенант отвернулся к стенке. Его сразу же оставили в покое.
Мама Маракана смилостивилась и пустила ко мне сразу всех друзей вместе, правда ненадолго. Основной поток раненых схлынул, поэтому Лариса не выглядела такой усталой, ночью она, наверно, поспала. Самым мрачным выглядел Гвидо. Я вопросительно посмотрел на Алекса: может, у Гвидо кто-нибудь погиб там, в Палермо? Алекс незаметно покачал головой и хмыкнул.
— Гвидо, что с тобой? — поинтересовался я. — Тебя не пустили в джунгли пострелять?
— Хуже, — буркнул Гвидо, но уточнять не стал.
— Понимаешь… — Лео пустился в объяснения, — очень приятно быть героем обороны Джильо-Кастелло. Часа два. А потом это здорово достает. К тому же Торре вчера загнал в убежище всех, кому нет шестнадцати. И все тут умирают от тоски и досады на свой год рождения. Я раз двадцать рассказывал про воздушный бой, а потом стал посылать всех подальше.
— А ты не можешь послать всех подальше? — спросил я у Гвидо.
— Угу, — тяжело вздохнул тот.
— Понятно. Попроси защиты у Мамы Маракана. В госпитале тишина и покой.
— И вдвое больше раненых, чем он может принять, — заметила Лариса.
— Все так плохо?
— Именно.
— А почему тут никто больше не лежит? — Я показал на две пустые кровати.
— Потому что все остальные с ожогами. — Лариса спрятала лицо у меня на плече.
Ребята деликатно удалились. Бедный лейтенант, он не может повернуться на бок лицом к стенке, у него от всех отворачиваний уже, наверное, шея болит.
Я осторожно гладил девочку по спине и сцеловывал слезы с ее щек. Что я мог ей сказать? Все эти жестокие игры не для нее. «А ты ими наслаждаешься! — сказал обвиняющий внутренний голос. — Хочешь посмотреть на результат?» — «Нет, не хочу, но придется», — ответил я.
Лейтенант молчал весь день, а за ужином разбил стакан. М-мм, что это с ним? Сломанные ноги — еще не повод терять годами вбитую координацию движений. Ему лет двадцать пять, не меньше. Значит, кемпо он занимается уже два десятилетия
, и хорошо занимается, иначе не мог бы стать офицером-десантником. И почему ему это так понравилось?
Вечером медсестра сделала нам еще по одному уколу, пожелала спокойной ночи и выключила свет. Я долго не мог заснуть: целый день лежишь, откуда взяться усталости? И что это капает? О, черт! Я нажал кнопку звонка и не отпускал ее, пока в палату не вбежала Мама Маракана.
— Что?!
— Лейтенант! Посмотрите на него.
С координацией движений у него все в порядке, а вот с желанием жить… Я вовремя поднял тревогу, он потерял еще не слишком много
