Достаточно неприятно, если родители бросили тебя при рождении, и к тому же твои уникальные способности используются для политических убийств и промышленного шпионажа, а война на Этне никогда не утихает… «Похоже, у меня началась война против всех, и ставка моя жизнь?» — так думал Энрик Галларате, «маленький дьявол». И как всегда отправился на поиски приключений на свою голову. Впрочем, далеко ходить не придется — приключения ищут его сами. И, что характерно, находят. Стоило бы рассчитать корреляцию между приключениями Энрика и войнами на Этне. А что? Наверняка есть. И еще неизвестно, что следствие, а что причина! Ну что ж, берегись, враги!
Авторы: Оловянная Ирина
— Гвидо там что-нибудь поймал? Что-то я не слышал довольных восклицаний, — поинтересовался я с деланной небрежностью в голосе.
— Ничего он не поймал.
Я довольно хмыкнул.
— Пора будить армию, — заметил Лео, взглянув на часы.
— Угу, вот ты и буди, а я схожу умоюсь.
Вода еще холоднее воздуха. Может, не умываться? Ну-у… если бы с нами не было девчонок, я бы так и сделал.
Девочки прыгали вокруг костра, стараясь согреться, и жаловались на жесткие еловые лапы, на которых пришлось спать. Странно, я не почувствовал.
— Мало гоняли, — заметил я Лео, — а то бы сладко спали хоть на камнях.
— Угу, сегодня устрою дополнительную пробежку, — зловеще пообещал Лео.
— Это у тебя шутки такие? — поинтересовалась Лариса.
Я протянул ей кружку с мятным чаем:
— На, согрейся. А бодрящий холод вместо чашки бодрящего кофе.
Через полчаса мы были готовы выступить.
Сегодня нам надо пройти немного больше тридцати пяти километров.
Часов в пять вечера мы, как и было задумано, подошли к краю леса и остановились на ночевку. Мы прошли еще только треть пути.
Лаура какая-то слишком бледная и несчастная и, главное, не признается Гвидо, в чем дело. Вон он ее обнимает и спрашивает, а она только мотает головой. Лариса тоже это заметила одновременно со мной. Я — великий вождь дикого племени, и глаз у меня — алмаз, с первого взгляда правильно выбрал себе боевую подругу! Лариса отвела Лауру в сторонку и сразу же добилась ответа на вопрос, что случилось: Лаура уже не мотала головой, а что-то шептала ей на ушко. К ним, переглянувшись, присоединились Тереза с Джессикой.
— Гвидо, — предложил я, — давай поставим палатку, она им сейчас понадобится.
Гвидо ничего не понял, но согласился. Лариса, увидев, чем мы занимаемся, поцеловала меня в щеку.
— И еще крепкий горячий чай с сахаром, — с вызовом в голосе сказала она.
— Угу, — согласился я, — конечно.
Поужинав, я попробовал опять связаться с профом. Комм по-прежнему только трещал. А стрелка компаса все еще зависела от встряхиваний. Хорошо хоть часы идут: батарейки радиоэлектронными стенками почти не портятся.
— Ничего? — спросил Виктор.
Я кивнул.
— Черт бы побрал ваши тоталитарные диктатуры!
— Э-ээ? Как ты сказал?
Виктор повторил.
— Это не совсем так, — заметил я.
И тут я понял кое-что важное! Как я раньше этого не замечал? Это же так просто. Жаль, что я не могу выскочить из ванной с громким криком «Эврика»!
— Что это сделало тебя таким счастливым? — поинтересовался Алекс.
— Не звук мотора, — ответил я. — Я кое-что понял, но это не поможет нам сейчас выжить.
— По-моему, мы и так не умираем. Так что ты можешь рассказать. А если мы завтра умрем, то не от любопытства.
— Ну я кое-что понял про Кремону, Каникатти и нас самих.
— Тебя побить, чтобы ты из нас жилы не тянул? — поинтересовался Лео, угрожающе прищурив глаза.
— Надорвешься. Что такое тоталитарное государство?
— Ну, оно стремится контролировать все стороны жизни всех своих граждан, — ответил Алекс, — так в энциклопедии написано.
— Да, — согласился я. — А зачем?
— Ну, э-ээ… Из вредности.
— Несерьезно.
— Знаю, а зачем?
— Сейчас объясню. Тоталитаризм — это не причина, а следствие.
— То есть как?
— Ну допустим, ты каждый день гоняешь свой элемобиль в мойку. Ты гоняешь его потому, что хочешь, чтобы он всегда сверкал, или хочешь чтобы он сверкал, потому что гоняешь в мойку?
— Ну понятно.
— Ясно, что государства, ну, или корпорации, это в данном случае все равно, такие, какие они есть, не потому, что кто-то так решил, просто так получилось. Это для того, чтобы они изменились, надо долго и упорно что-то делать. Почему все получилось так, а не иначе, я еще не понял, я понял только, что есть.
— Угу.
— Существует три типа взаимоотношений между государством и человеком. Первый — рабовладельческий, государство ничего не должно, ему все должны. Характерный пример: всеобщая воинская повинность. Первые слова устава Кремоны: «Военная служба — почетная обязанность граждан» — это красивый эвфемизм, означающий «Вы все — мои рабы». Заметь, солдат клянется сражаться за корпорацию, не щадя крови, жизни и так далее. А его даже не будут спасать, если он попал в плен, наоборот, он еще, оказывается, в чем-то виноват. И могу спорить на крупную сумму, что раненых там лечат плохо. Может быть, тех, кто еще может вернуться в строй, — не очень плохо, а тех, кого надо комиссовать, — плохо, и пенсии там очень маленькие. Понятно почему: в сломанную вещь имеет смысл вкладывать деньги, если после ремонта она еще послужит, а если нет — то на помойку. Государства такого типа должны быть тоталитарными
