Достаточно неприятно, если родители бросили тебя при рождении, и к тому же твои уникальные способности используются для политических убийств и промышленного шпионажа, а война на Этне никогда не утихает… «Похоже, у меня началась война против всех, и ставка моя жизнь?» — так думал Энрик Галларате, «маленький дьявол». И как всегда отправился на поиски приключений на свою голову. Впрочем, далеко ходить не придется — приключения ищут его сами. И, что характерно, находят. Стоило бы рассчитать корреляцию между приключениями Энрика и войнами на Этне. А что? Наверняка есть. И еще неизвестно, что следствие, а что причина! Ну что ж, берегись, враги!
Авторы: Оловянная Ирина
Что-то эти мелкие приобрели дурную привычку мне врать. И что делать? Тони я уже обещал не шлепать, Гвидо я тем более не могу треснуть.
– А чего тут планировать? – удивился Роберто. – Набить ему морду – это не проблема.
– Угу, – согласился я. – И после этого ты до конца смены будешь конвоировать Тони, куда бы он ни пошел. А по ночам мы будем раскидывать вокруг палатки сеть с колокольчиками. И каждый вечер Бовес будет об нее спотыкаться.
– Ну, это было бы неплохо, – заметил Алекс.
– Стратег! Ну придумай что-нибудь! – воззвал Лео.
– Ага! Точно, – поддержал его убежденный мною Роберто.
Что-то меня никто не поддерживает.
– Я же просил, – сказал я грустно, – не называй меня так. То, что ты сказал, еще не постановка задачи.
– Как это?
– Что является целью войны? – спросил я.
– Мир, лучший, чем довоенный, хотя бы только с вашей точки зрения. Это Клаузевиц сказал. Ты меня что, экзаменуешь?
– Не-а, я всерьез. Скажи, какого мира ты хочешь. Это во-первых, а во-вторых, синьоры, обращаю ваше внимание, что он нам еще ничего не сделал.
Лео замолчал. Вот пусть и думает до утра. Через минуту молчание прервал Роберто:
– Когда сделает – будет уже поздно.
– Старое как мир оправдание агрессора, – заметил я. – Роберто, здесь все, кроме тебя, уже немного изучали историю и прекрасно это знают.
Роберто тоже замолчал. Ффух! Слава мадонне. Я закрыл глаза и постарался заснуть.
– Раз мы не хотим его топить, – нарушил молчание Алекс, – значит, надо изменить его таким образом, чтоб нам не надо было принимать никаких мер предосторожности.
– Песталоцци доморощенный! – отреагировал я. Это не ко мне. Воспитанием мальчишек не занимаюсь.
– Куда ж ты денешься? – насмешливо возразил Лео. Он – будущий офицер твоей будущей армии.
– Чего? – изумился я. – Во-первых, не факт, что я из беру военную карьеру, во-вторых, не факт, что это сделает он, в-третьих, не факт, что я буду его начальником, а не он моим. Еще имеется «в-четвертых» и так далее, но уже и так достаточно.
– Во-первых, – сказал Лео с Алексовым ехидством голосе, – ты изберешь, ты для этого просто предназначен Во-вторых, он тоже, иначе не стремился бы побеждать любой ценой, в-третьих, в такой глупой армии, где он мог бы быть твоим начальником, тебе делать нечего, в-четвертых, как я заметил, наша армия не глупая, есть еще «в-пятых» и так далее, но и этого хватит.
Вот упрямец! Чего он ко мне пристал? Сам бы и придумывал! Я помолчал пару минут.
– Ладно, я тебя понял. Но пока я не придумал, что с этим делать, не гуляй в одиночестве. И вообще, почему только я? Думайте, синьоры!
– То-то же, – проворчал Алекс, – чего ты так отбрыкивался?
– Не хочу, чтобы Лео называл меня стратегом, – обиженно заявил я.
– Ладно, – согласился Лео, – больше не буду.
– Это была скорее тактика, чем стратегия, если вы о сегодняшних соревнованиях, – раздался снаружи тихий голос сержанта Бовеса.
Как он подобрался? У нас все стенки откинуты! Но подошел он только что. И то хлеб.
– Я же вас предупреждал, – добавил он огорченно. – На выход.
Мы поднялись и выбрались наружу, я пытался удержать Гвидо (его последняя реплика была очень давно), но он дернул плечом и тоже вышел из палатки.
– Тони уже спит, – хмуро заявил Алекс.
– Тем более вам следовало помалкивать. Как всегда, по пятьдесят раз.
Всеобщий тяжелый вздох был ему ответом. А что тут скажешь, сами виноваты.
Действительно, самое лучшее снотворное, чуть не заснул прямо на песке, даже не обращая внимания на дергающую боль в левой ладони.
Лео был очень смущен.
– Ты из-за меня отжимался сто раз, – напомнил я.
Наутро ладонь продолжала болеть. Странно. После завтрака я отправил ребят на стрельбище, а сам, притворившись, что мне пришло письмо и я хочу прочитать его в одиночестве, вернулся в нашу палатку. С рукой надо что-то делать. Была она красная и распухшая. Я содрал слой заживляющего клея и опять залил ее «ядом горыныча». Должна вылечиться за несколько часов.
И тоже пошел стрелять. Валентино и еще двое парней, видимо из его команды, стояли у меня на дороге, придурки: да месяца еще не прошло, как я шестерых покалечил. И вас покалечу, и мне никто слова осуждения не скажет: нечего нападать втроем на одного.
– Ну и… – угрожающе проговорил я.
– Попробуй пройди, – предложил мне Валентино.
– А какие проблемы? – поинтересовался Лео из-за его спины. И Роберто стоял рядом с Лео и так улыбался… От такой улыбки мороз по коже, если она тебе предназначена.
Недруги молча посторонились, я медленно прошел мимо и присоединился
