Достаточно неприятно, если родители бросили тебя при рождении, и к тому же твои уникальные способности используются для политических убийств и промышленного шпионажа, а война на Этне никогда не утихает… «Похоже, у меня началась война против всех, и ставка моя жизнь?» — так думал Энрик Галларате, «маленький дьявол». И как всегда отправился на поиски приключений на свою голову. Впрочем, далеко ходить не придется — приключения ищут его сами. И, что характерно, находят. Стоило бы рассчитать корреляцию между приключениями Энрика и войнами на Этне. А что? Наверняка есть. И еще неизвестно, что следствие, а что причина! Ну что ж, берегись, враги!
Авторы: Оловянная Ирина
сил нет. Ну, я понял, ладно.
– Тогда снимай камуфляжку, если сможешь, – немного насмешливо предложил мне Лео. – Будем тебя лечить.
Камуфляжка снялась, а вот футболка – нет: плечо так отекло и раздулось до устрашающих размеров.
Лео разорвал футболку по шву, стянул ее с меня, смочил в ручье и сделал мне ледяной компресс.
– Ды-ды-ды-ды, холодно, – пожаловался я.
– Потерпишь, – отрезал Лео, – глупость наказуема.
Я только вздохнул: Лео тоже тиран, вроде меня. Тигрята смотрели на меня с жалостью, вот черт, этого мне только не хватало! Траяно, то ли чтобы избавиться от обузы, то ли чтобы меня утешить, отдал мне спасенного звереныша. Я его помыл, поливая нагревшейся за день водой из фляжки. В отличие от серебристо-серой матери детеныш был покрыт желтым младенческим пушком. Лапы казались слишком массивными для такого хрупкого и изящного существа. Острая лисья мордочка и огромные уши. Он был невероятно обаятелен, как все дети. Интересно, детеныши горынычей тоже симпатичные? Смыв с лисенка грязь, я завернул его в чье-то полотенце. Он свернулся калачиком у меня на коленях и опять задремал.
Все уселись в кружок у костра и принялись за поздний ужин.
– А как его зовут? – спросил Тони, кивая на лисенка.
– Э-э-э… Стратег! – заявил я серьезно. – Это чтобы Лео было кого так назвать!
Ребята тихо рассмеялись. Новоокрещенный Стратег проснулся и заинтересовался нашим ужином. Я предложил ему размоченные в теплом молоке крекеры, и он занялся едой.
– А про римских легионеров… – разочарованно спросил Вито.
Мы устало посмеялись.
– Никакого угомону! – заметил Роберто.
– Не сейчас, – серьезно сказал я. – Как поужинаем – сразу спать. Надо их положить через одного, – продолжил я, – а то опять передерутся. Так что в маленькой палатке – Вито, Романо, Нино, Лео и я. А все остальные – в большой.
На усталом, осунувшемся лице Луиджи стала появляться робкая улыбка. Настоящая, не как у мелкого пакостника. Потом он вспомнил, что крайний срок наступает уже утром, и посмотрел на меня с испугом. Я промолчал. Разговор будет завтра, и не по моей инициативе – тебе придется набраться храбрости! А там посмотрим.
Мальков загнали спать (на этот раз без особого труда), и Гвидо распределил вахты, этой ночью моя очередь наступала последней.
– По-моему, – грустно произнес я, обращаясь к Алексу, но так, чтобы все слышали, – Гвидо мне за что-то мстит.
– Конечно, – легко согласился Гвидо. – Нечего было записывать меня в калеки. Вот сам и попробуй!
– Послезавтра поваляешь его по песочку на пляже, – пресек Лео взрыв моего возмущения. – Тащи сюда свои синяки, – он продемонстрировал мне наше универсальное лечебное средство.
– Знаю я, как оно работает, – проворчал я, подвигаясь к нему поближе и снимая с плеча уже нагревшуюся мокрую тряпку, – ни один нормальный организм не захочет повторения – вот и вылечивается.
Стерпев очередной терапевтический сеанс, я полез в палатку. Тигрята лежали поверх спальников, и Романо яростно доказывал Нино, что я более великая и героическая личность, чем Лео. Вито поддакивал. О, Мадонна! Вот за это точно надо шлепать.
Заметив меня, мальчики замолчали. Я сел на свой спальник, недовольно покачал головой и приказал Романо:
– А ну-ка перевернись.
Он удивился и перевернулся на живот, и я его так шлепнул, аж звон пошел. Тигренок только охнул.
– Спать, – велел я, – а то у Лео рука еще тяжелее.
Нино показал Романо язык и полез в спальник, наверное, чтобы его было трудно шлепать.
Романо надулся и смотрел на меня обиженно и недоумевающе.
– Не понимаешь? – спросил я. Он помотал головой.
– Ну, подумай немножко.
– Угу, – пробормотал он, моргая, чтобы не заплакать Я обнял и его, и Вито, чтобы никому не было обидно:
– Бедные дети, – прошептал я, – замучили, загоняли. – Возревновавший Стратег вцепился коготками в мою шею.
Я дал пальцем ему по носу: не хулигань. Романо хмыкнул. Нино вылез из спальника и начал подбираться ко мне поближе. В этот момент в палатку вошел Лео, и Нино переменил свои намерения – пусть его Лео обнимает. Лео, конечно, так и сделал.
Через пару минут Вито и Романо уже спали, прижавшись ко мне, Нино – к плечу Лео.
Мы с Лео запихнули тигрят внутрь спальников – ночью будет не жарко, синхронно облегченно вздохнули и тоже рухнули спать. Все-таки римские легионеры проходил свои сорок километров по хорошей римской дороге!
Под утро у меня так зверски разболелось плечо, что я проснулся за полчаса до начала своей вахты. На уголке моего спальника свернулся калачиком Стратег,
