Достаточно неприятно, если родители бросили тебя при рождении, и к тому же твои уникальные способности используются для политических убийств и промышленного шпионажа, а война на Этне никогда не утихает… «Похоже, у меня началась война против всех, и ставка моя жизнь?» — так думал Энрик Галларате, «маленький дьявол». И как всегда отправился на поиски приключений на свою голову. Впрочем, далеко ходить не придется — приключения ищут его сами. И, что характерно, находят. Стоило бы рассчитать корреляцию между приключениями Энрика и войнами на Этне. А что? Наверняка есть. И еще неизвестно, что следствие, а что причина! Ну что ж, берегись, враги!
Авторы: Оловянная Ирина
в спальню. Путь с балкона уже просто заезжен. Правда, на этот раз у меня в руках имелась взрывчатая салфетка. Но я благополучно спустился и пошел к началу «чистой дорожки». Я оставил свою салфетку прямо перед сканером, подвесив над ней маленький камешек на бечевке, и поджег ее. Пока она догорит, как раз успею забраться к себе.
Успел, но еле-еле. Пришлось нырять под простыню прямо в кроссовках, потому что проф, услышав негромкий «бум»
, а за ним громкий звон сигнализации, заскочил ко мне, чтобы приказать оставаться в доме. Прекрасно. Как только его шаги прогремели вниз по лестнице, я метнулся к нему в спальню, опять вскрыл его стол и оставил уличающий меня бластер там, где он и должен был лежать. Уф! Пронесло. Единственная улика — грязный след кроссовки на моей простыне. Не страшно. Сегодня никакого Цезаря, только Морфей — едва положив голову на подушку, я заснул. Даже возвращения профа не стал дожидаться.
Когда жара спала, меня разбудил Марио:
— Здоров же ты спать, вставай. Фил говорит, что ты придумал новую забаву.
— Ага, сегодня спуск корабля на воду. Ты уже записан в команду. А куда профессор подевался?
— Не знаю, ушел куда-то.
Мы пошли на маленький пирс, спустили швербот на воду, опустили шверт, вставили руль, подняли паруса, оттолкнулись. Какая радость — оседлать ветер! Правда, поставить спинакер
мы не сумели. Научимся в другой раз. Зато мы научились лавировать и поворачивать, не набивая себе шишек гиком.
Проф появился только к тренировке и был мрачен и неразговорчив. Я это поздно заметил: делился во время ужина впечатлениями о яхточке, ветре и способах откренивания.
Когда мы остались одни, проф посмотрел на меня так, что я осекся и под ребрами у меня стало пусто и холодно.
— Я отдаю должное твоей изобретательности, — начал проф издалека, — но начальник охраны любопытен, быть может, не меньше тебя. Он заинтересовался, куда это важные гости ходили ночью, и нашел двух покойничков, моего и твоего. Твой посолиднее будет. Он сказал об этом мне, и я ходил посмотреть на этот замечательный охотничий трофей, и еще я разговаривал с начальником караула, который встретил тебя ночью. Так что с джунглями мне все ясно. Как ты прошел мимо Филиппо под окнами?
Ох, и влетит же мне! А я еще в шортах, а не в джинсах. Останутся следы на ногах — плавать не пойду! Признаваться все равно надо, раз уж поймали, нет смысла скрывать всякие мелочи.
— Перебрался за угол по соседнему балкону. И обратно так же.
— Как ты вскрыл мой стол?
— Да там такой замок… В общем, я умею.
— А зачем ты сегодня устроил эту маленькую тревогу?
— Чтобы вернуть бластер на место.
— Понятно. Что я могу тебе сказать? Ты и так все прекрасно понимаешь.
— Угу, — согласился я.
Обидно до слез. Столько трудов псу под хвост. Что-то я стал часто попадаться. Еще полгода назад я каждый день делал что-нибудь запрещенное, а попадался не чаще раза в неделю. Правда, таких крупных улик, как дохлый горыныч, я обычно не оставлял…
Пора вспоминать гекзаметры:
Ему небось тоже от Ментора
доставалось, пай-мальчиком он явно не был. Гомер бы меня убил, если бы узнал, для чего я использую его бессмертные творения. Выпороли меня, однако, почти символически. Я ожидал худшего, причем намного.
— А как вы догадались, что это Васто убил Абигель и Ланчано? — спросил я у профа.
— Ланчано он, наверное, не убивал сам, это действительно была Абигель. Но ее он точно убил. Ну какая женщина, перед тем как застрелиться, покрасит ногти и наденет ночную рубашку поэротичнее? Она, наверное, еще и накрасилась, но это уже было не определить. Да и какая женщина выстрелит себе в лицо?
— Понятно. А вся эта история с убийством — тайна?
— А какая разница?
— Ну-у могу я похвастаться перед девочкой, что убил горыныча?
— Можешь. Вообще никаких тайн, кроме твоих способностей.
— Ясно, здорово!
— Все, иди отсюда, а то похоже, что я тебе мало всыпал.
— Конечно,
