Достаточно неприятно, если родители бросили тебя при рождении, и к тому же твои уникальные способности используются для политических убийств и промышленного шпионажа, а война на Этне никогда не утихает… «Похоже, у меня началась война против всех, и ставка моя жизнь?» — так думал Энрик Галларате, «маленький дьявол». И как всегда отправился на поиски приключений на свою голову. Впрочем, далеко ходить не придется — приключения ищут его сами. И, что характерно, находят. Стоило бы рассчитать корреляцию между приключениями Энрика и войнами на Этне. А что? Наверняка есть. И еще неизвестно, что следствие, а что причина! Ну что ж, берегись, враги!
Авторы: Оловянная Ирина
а теперь будут сразу два: для подростков и для взрослых. Они только пару раз пересекутся. В самом начале и в полночь.
Приветственная речь ББ оказалась краткой и остроумной. Прекрасно. Проф выразительно посмотрел на меня: «Не натвори ничего». Я согласно кивнул и отправился искать Ларису.
Девочка стояла у края танцевальной площадки. Оркестр играл вальс. Как я выяснил, ББ терпеть не может всякие новомодные «Трахни меня на Липари», поэтому на праздниках в его резиденции играют только очень старые (еще до космических полетов написанные) вальсы и танго. Вкусы ББ я одобряю. На площадке кружились всего несколько пар. Ха, похоже не все позаботились научиться. Я подошел к Ларисе и склонил голову:
— Синьорита, вы позволите пригласить вас на тур вальса?
Лариса просияла и присела в реверансе. Чайка с синими глазами-селенитами, лежащая чуть ниже впадинки на горле девочки, шевельнула крылом. Тонкая рука легла мне на плечо, и я повел Ларису по широкому кругу.
— Ты же не умеешь танцевать!
— Я не умею?! Тоже мне космическая навигация.
— Тебе почти каждый раз удается меня удивить!
— Вообще-то это я должен говорить комплименты.
— Тогда говори.
Лариса хорошо знает английский, а на этом языке писал Шекспир, так что мне самому ничего не пришлось сочинять.
— Что это? — спросила Лариса, когда я замолчал.
— Сонет Шекспира.
Мы медленно кружили по площадке и едва не пропустили конец вальса.
— А танго ты тоже научился танцевать?
— А как же! Ты же наверняка умеешь.
Мы танцевали все танцы, и я никому не позволял разбить нашу пару. Ларисе это нравилось. Тогда я с мрачным юмором пересказал ей сюжет «Отелло». Это ее не напугало.
Когда Лариса устала танцевать, я предложил ей прогуляться по полутемным аллеям. Мы отошли подальше от скопления людей, и я осмелился обнять ее за талию — во время танцев я же это делал. Лариса не рассердилась, а наоборот, прижалась к моему плечу. Я прочел еще несколько подходящих сонетов. Ларисины ресницы щекотали мне щеку. Можно мне ее поцеловать или нельзя? Сегодня же я не защищал ее от врагов. Что-либо решить я не успел: аллею перегородили четыре черных силуэта.
— Помоечным крысам здесь не место! — раздался голос старшего братца Андре. Так я и не выяснил, как его зовут. — Ты меня не понял, подкидыш?
Рано или поздно это должно было случиться. Проф никогда не был женат, и это никакая не тайна. Узнать, что он меня усыновил, тоже не сложно. Муниципальные секреты полишинеля. А я практически обещал здесь не драться. Ладно, все равно отступить невозможно. «Делай, что должен, и будь что будет». Единственное, что мне понравилось в Средних веках, — это рыцарские девизы.
Лариса прижалась ко мне. Я мягко ее отстранил:
— Пожалуйста, подожди в сторонке. Это мужской разговор. — Я повернулся к своим врагам: — Я готов.
— К чему? Убраться отсюда?
— Твой папочка, наверное, очень тобой гордится. Есть повод. Один на один слабо?
Не похоже, что это поможет, они уже решились переступить. Уголком глаза я заметил, как Лариса метнулась назад, к освещенным местам, к людям. Молодец девочка.
— Держи ее! — закричал кто-то.
Темная фигура рванулась мимо меня по дорожке. Ха, грязных приемчиков уличной драки вы не знаете. Парень носом пропахал аллею — костюмчик уже не спасти. Остальные трое напали одновременно. В темноте, на человека с моей скоростью… Придурки. Но все равно меня достали: они все старше и сильнее. И, в отличие от фермеров с Нью-Эльбы, умеют драться. Хотя, конечно, не очень. Естественно — что сделает нормальный парень, если ему честно набили морду? Будет тренироваться как проклятый год, два, десять, если надо, а потом отомстит обидчику так же честно — а эти хлюпики… Но все-таки их четверо. Через несколько минут мое положение стало отчаянным. Падать нельзя — это смерть.
— Всем стоять!
