Черное с белым рождают серый. Ну, а если это были магии?.. Наш современник, работающий в охране высокопоставленных лиц, попадает в мир магии, еще и в придачу белый маг ему все свои знания передал.
Авторы: Друзь Вадим
щелчки окованного железом посоха разносились далеко вокруг, заранее оповещая обитателей замка, что наилучшим будет переждать эти минуты в тупиках и нишах запутанного лабиринта коридоров, чем оказаться в поле зрения всесильного мага.
Мессир Крег, Магистр рассеянного по всему миру Ордена Бездны, один из самых просвещённых адептов чёрной магии, вот уже два года ежевечерне совершал обязательный обход замка, почти по одному и тому же маршруту. Почти, потому что полтора года назад маршрут дополнился ещё одним обязательным пунктом — посещением тюремной башни, массивного каменного исполина, возвышавшегося в центре замкового двора.
Служивый люд, да и гости из местных вассалов, однажды уже удостоверились в том, что Магистр не переносит даже самых ничтожных помех на своём пути. Слуга, неосмотрительно появившийся на дороге мага, одним движением вынырнувшей из мрачного балахона руки был буквально впечатан в гранитную кладку стены, и сполз по ней без признаков жизни.
Стук посоха донёсся уже со двора и затих вблизи тюремной башни. Мессир на секунду замер у абсолютно гладкой, без ручки и замочной скважины, двери, из рукава показалась смуглая костлявая рука и будто бы погладила потемневшее от времени дерево. Дверь без звука ушла внутрь, и угольно-чёрный проём поглотил мага. Через секунду вход затворился, и осталось впечатление, что башня не впускает, а глотает своих посетителей.
Уже полтора года она служила местом заточения только одного человека, в чью комнату-камеру и наведывался по вечерам старый маг. Тем же движением отворив последнюю на своём пути дверь, Магистр изваянием застыл на пороге темницы. Хотя темницей эту просторную, обитую парчой и шелками комнату можно было назвать лишь условно. Обставленная вполне приличной мебелью, с коврами на полу и с самостоятельно зажигающимся по вечерам камином, она могла бы стать вершиной мечтаний очень многих людей, если бы не одно обстоятельство — выйти за её пределы было невозможно.
Пламя камина отбрасывало на стены сполохи мягкого света, его дополняли огни трёхрогого подсвечника на столе, и вся обстановка создавала впечатление уюта и спокойствия, но только лицо сидящей в кресле женщины выражало нечто обратное — глубокую тоску и обреченность.
Подняв взгляд от лежащей на коленях книги, она повернулась в сторону вошедшего и совершенно безучастно застыла.
— Драгоценная донна! — маг, постукивая посохом, прошёл на середину комнаты, — Я надеюсь, письмо для вашего упрямого супруга уже готово?
Пленница, не отрывая от него взгляда, вынула вложенный между страниц книги исписанный лист бумаги и молча положила на край стола.
— Я полюбопытствую, с вашего позволения, — насмешливо произнёс Крег и, взяв письмо, внимательно его прочитал. — А вот это — лишнее! — его палец черкнул по листу, оставляя девственно чистые проплешины в тексте, — Вы неисправимы, бесценная донна. Вместо просьбы быть благоразумным и сговорчивым, вы пытаетесь внушить супругу совершенно обратное. И вот результат: осталось только „люблю“, „здорова“, а так же „тоскую и жду, когда всё это кончится“. Очень лаконичное послание. Что же, устроит и так. Ладно. Есть ли у вас жалобы, нарекания, пожелания?
Женщина лишь слегка качнула головой.
— Вы, как всегда, чрезвычайно красноречивы! — хохотнул маг и, уже выходя из комнаты, бросил, — Желаю и дальше так веселиться…»
Картинка в сознании Макса сменилась безо всякого перехода:
«…Старинный замок располагался почти на самом краю обширного плоскогорья, и с крепостной стены открывался величественный вид на зелёную бескрайность лесов, принадлежащих королю-сюзерену. Пока ещё — принадлежащих. И пока ещё — сюзерену.
По крайней мере, именно так с уверенностью считали два человека, стоящих у парапета стены, подставив лица тёплому ветру.
Один из них рассчитывал вскорости стать единоличным властелином этих земель, чтобы затем, подмяв под себя соседние королевства, быть уже их Императором. Вот так, ни больше, ни меньше. Второй ставил перед собой цель поскромнее, но для него самого не менее важную и желанную, а именно — утвердиться в качестве ближайшего помощника, правой руки будущего императора, и обеспечить себе тем самым второе по значимости место в Империи.
Цели были высокими, а вот методы их достижения диктовались низменной сущностью двух этих честолюбивых людей. Один был преданным служителем Чёрной Магии, другой просто никогда не отличался нравственной чистоплотностью, и своё прозвище Вепрь получил не только за внешнее сходство, но и за наглый и вероломный нрав.
— Бертольд, готовься ехать за очередной порцией королевской казны… — говоривший не отрывал взгляда от
