Черное с белым рождают серый. Ну, а если это были магии?.. Наш современник, работающий в охране высокопоставленных лиц, попадает в мир магии, еще и в придачу белый маг ему все свои знания передал.
Авторы: Друзь Вадим
горизонта, оперев подбородок о сложенные на посохе руки. Ветер отбросил его чёрные, без малейших проблесков седины, волосы назад, и его профиль, с покатым лбом, горбатым крючковатым носом и практически отсутствующими на антрацитовых глазах белками, стал похож на ястребиный. — По моим расчётам, казна уже должна быть почти пуста, и король с трудом сможет наскрести нужную сумму. Значит, пришло время ужесточить условия, как мы уже с тобой это обсуждали. Прижми его, пусть поймёт, что дальше платить за жизнь своей драгоценной супруги он может лишь самим королевством. Вот, передашь ему письмо от неё, пусть почувствует, как ей плохо. Она-то в нём призывала супруга пожертвовать её жизнью ради спасения королевства, но теперь у письма несколько урезанный вид, кроме тоскливой безысходности, ничего не выражающий…
— Мессир, я не перестаю удивляться: зачем вам все эти игры? С вашими магическими штучками и моей немаленькой дружиной мы смогли бы без труда справиться со всеми королевскими войсками!
— Эх, Бертольд, никогда не стать тебе королём — мыслишь ты всё так же по-баронски. Ну, начнём мы военные действия, и тут же на стороне короля выступят все его соседи-союзники!
— Так ведь и их мы сокрушим!
— Дурак ты, Бертольд, и это навсегда… Ну, подумай кабаньей своей башкой: зачем мне Империя с наголову разбитой армией?! Какая сила в разорённом войной государстве? Да пока оно вновь станет полноценным, ты будешь уже дряхлым стариком! Ну да чёрт с тобой, но я-то не желаю попусту тратить времени. Его и так с лихвой истрачено на подготовку этого плана.
— Простите меня, мессир, я об этом просто не подумал… Но зато я придумал, как ещё добавить королю отчаяния! Мои люди, числом семеро, все сплошь мастера меча и сорвиголовы, организуют в столице чреду лихих нападений на богатых горожан, а другой мой человек во дворце должен спровоцировать принца померяться с ними силами и, даю голову на отсечение — они его уделают, а король тогда станет намного сговорчивее!
— Идиот!!! — взревел старик, и его собеседник попятился, — Немедленно вели запрягать лошадей и мигом — в столицу! Когда королю уже нечего будет терять, он станет опаснее разъяренного тигра! И моли судьбу, чтобы твои бандиты не успели добраться до принца, иначе я превращу тебя в свинью, в жирную домашнюю свинью! Прочь с моих глаз, и чтобы через полчаса духу твоего в замке не осталось!
Бертольд чуть ли не кубарем покатился вниз по ступеням, а Крег, глядя ему вслед, скрипел в ярости зубами:
— Клянусь Бездной, что скоро я таки превращу его в свинью, пускай из него наделают колбас и накормят ими его же слуг!..»
«…Динь-дон, динь-дон! — явным диссонансом заиграл внутренний будильник, — Пора вставать, труба зовёт!» — и мигом все странные видения этой ночи покинули утомленное ими сознание Грея…
В предрассветный час, когда улицы лишь только кое-где освещены масляными фонарями, а горожане спокойно досматривают заключительные серии снов, к городской заставе подскакали два плотно закутанных в плащи всадника и, вызвав через стражника заспанного начальника караула, предъявили ему королевскую подорожную. Сон с офицера сняло будто мановением руки. Тут же прозвучали зычные команды, заскрипели тяжеленные створки ворот, и оба путника размашистой рысью унеслись по мощеному брусчаткой гостевому тракту. Уже обозначившаяся на горизонте тонкая серая полоска вполне позволяла лошадям уверенно опускать подкованные копыта на отшлифованный тысячами ног гранит.
Долгое время скакали молча. Всё было оговорено заранее, и каждому из путников было о чем подумать.
Принца будоражила близость первой настоящей мужской схватки, но врождённое благородство и полученное воспитание не позволяли ему хоть сколько-нибудь проявлять свой юношеский задор. Поэтому он был собран и чуточку напряжён.
Макс же некоторое время тому назад поймал себя на мысли, что успешное выполнение предстоящего задания, кроме всего прочего, имеет для него и сугубо личное значение.
Лючия. Теперь её образ прочно обосновался в его сознании и по своей значимости стал в один ряд с его самыми важными интересами, не говоря уже об интересах самого королевства Талания.
По прикидкам Макса, они уже удалились от столицы километров на пятнадцать, когда брусчатка закончилась, и тракт превратился в обычную грунтовую дорогу. Деревеньки и хутора с возделанными клочками земли тоже остались позади, а впереди сине-зелёной громадой замаячил вековой лес.
— А что, Тони, там дальше ещё будут деревни? Я ведь в этих краях раньше не бывал.
— Отчего же нет, Макс — будут, только пореже. Крестьяне ведь расчищают лес и возделывают на таких
