Черное с белым рождают серый. Ну, а если это были магии?.. Наш современник, работающий в охране высокопоставленных лиц, попадает в мир магии, еще и в придачу белый маг ему все свои знания передал.
Авторы: Друзь Вадим
будто ненароком заглянул в стакан, который продолжал сжимать в ладони.
— О, простите, это мы быстро исправим, — Грей наполнил стаканы и придвинул кувшин ближе к отставному сотнику, — Вы не стесняйтесь, ведь у нас с вами разные точки отсчёта, наполняйте по мере необходимости.
— Благодарю вас. Что до меня, то, как уже было сказано, я отставной сотник из Вольных Драконов. Надеюсь, вам известно, что это за воинство?
Выручая Грея, вмешался Тони:
— Как же, это подразделение из цеха наемников, для которых война лишь источник средств существования. Правда, к чести именно Вольных Драконов будь сказано, они никогда не нарушают данное слово, и если подписали контракт, то бьются насмерть. Хотя уже в следующей военной компании ты со своими теперешними союзниками можешь встретиться лицом к лицу…
— Да, это так. У нас есть свой кодекс чести, и нарушение его карается очень сурово. Я попал к Драконам будучи еще совсем юнцом. Третий сын в семье, отцовская земля в любом случае досталась бы старшим, я тогда не стал дожидаться, пока произойдёт очевидное, и, уведя — каюсь — жеребца с отцовой конюшни, примкнул к Вольному братству. Поначалу был на посылках, после — в оруженосцах у офицеров, а когда подзаработал монет и справил себе достойные оружие и амуницию, стал полноправным «солдатом удачи». Потом было много походов и славных сражений за более чем тридцать лет службы, и поражения были. На то она и удача, чтоб её ловить, да не всегда удачно… У нас в ходу приняты прозвища, так что вряд ли кто вспомнит какого-то Зигмунда Бекка, но многие из теперешних ветеранов посветлеют лицом, а немало из них и побледнеют, если им напомнить имя Зига Фламклинга. Меня так прозвали из-за моего меча: у него было особое лезвие — волнистое, пламевидное…
— Фламберг, — кивнув, вставил Грей.
— Что, простите?
— В моих краях такой меч называют «фламберг» и говорят, что «владеющий пламенным мечом хранит врата рая». Но последнее, конечно же, не более, чем мифология. Простите, что прервал, продолжайте, очень интересно.
— Я взял свой меч с боя, это был очень дорогой для меня трофей, прошагал с ним вместе более двадцати лет, дослужив от рядового мечника до сотника с лихой репутацией, и он ни разу меня не подвёл. И вот теперь он сломан, и я чувствую себя выброшенным на мороз слепым щенком… — Зигмунд Бекк замолчал, справляясь с волнением.
— Как я догадываюсь, после отставки вы ведёте оседлый образ жизни? А позвольте поинтересоваться, где и как давно?
Бывший наёмник кивнул и потянулся к кувшину:
— Да, сейчас я расскажу…
Плеснув в стакан вина и промочив горло, он продолжил:
— Лет десять назад, когда я уже вволю навоевался и скопил вполне прилично деньжат, я встретил одну очень хорошую женщину, мы с ней сошлись, она уговорила меня оставить прежнее ремесло, после чего мы поженились. Она держала трактир у дороги, но я потряс мошной, и из трактира мы сделали большой и весьма доходный постоялый двор. Я ещё лет семь подряжался охранять торговые караваны, и на жизнь нам вполне хватало, да так что грех и жаловаться… Но вот, года три назад, всё как-то переменилось не в лучшую сторону. Соседнее с нашими местами княжество вдруг перекрыло свои кордоны и караванов разом не стало. Не стало не только моего приработка, но и постоялый двор теперь мало кому был нужен. Но не это самое главное, ведь на жизнь нам всё равно хватало… Понимаете, в наших, в общем-то, спокойных местах, как снег на голову, начали появляться чудовища, мерзкие твари, и число их множилось…
— Простите, сотник, — снова вмешался Тони, — а можно точнее: где именно находятся эти самые «ваши места»?
— На северо-востоке Талании, у подножья Кантийских гор, неподалёку от развалин крепости Старк…
Тони многозначительно взглянул на Макса, тот понимающе кивнул в ответ и поспешил подбодрить рассказчика:
— Да, мы слыхали об этих местах, продолжайте, пожалуйста.
— Эти чудовища, а по-другому их и не назовёшь — настолько они не похожи на земных созданий — начали совершать нападения сначала на одиноких путников и охотников, а после и врываться в дома поселян, учиняя там форменную резню. Хорошо ещё, что они не собираются в стаи и не вырезают целые деревни… Многие пытались с ними расправиться, но, по-видимому, это удалось только мне и только однажды, и, главное, — какой ценой…
Голос этого большого и видавшего виды, немолодого, хотя всё ещё могучего человека, дрогнул, кулаки его крепко сжались, но, сумев справиться с собой, он через несколько мгновений продолжил рассказ:
— Против них выходили очень даже неплохие бойцы, и поодиночке, и ватагой, но конец всегда был один: из тех, кто с ними встретился лицом к лицу, никто не вернулся. Но были и другие.
