Черное с белым рождают серый. Ну, а если это были магии?.. Наш современник, работающий в охране высокопоставленных лиц, попадает в мир магии, еще и в придачу белый маг ему все свои знания передал.
Авторы: Друзь Вадим
пошло наперекосяк! Зигмунд, сам того не желая, желает… Тьфу ты! В общем, он… не по своей воле хочет меня убить. Подробности потом. Сейчас надо спасать Бекка.
— Бекка? Но ты же сказал…
— Ч-чёрт, времени мало. Давай так: всё узнаешь у отца, он в курсе. А сейчас действуй, не размышляя, тем более что и действия нужны не особо сложные. Где у тебя перо и бумага? Ага, давай. …Вот, эту записку отправь с посыльным в «Старую Башню» госпоже Вернер лично в руки и обязательно незаметно. Прочитай, там секретов нет. Всё, я побежал. А ты уж поберегись сам, пока я бегаю…
«Мари! При первой же возможности сообщите Зигмунду, что я буду его ждать за Южными воротами Альфаны в лесочке по правую руку от дороги. Ничему не удивляйтесь и не волнуйтесь: так надо и всё будет хорошо — обещаю.
Искренне ваш, Максим»
— …Господин офицер, я барон Грей, королевский маг.
— Я знаю вас, господин барон.
— Очень хорошо. Через вашу заставу вскорости независимо друг от друга проследуют два человека: офицер королевской гвардии и некто Зигмунд Бекк, человек поистине богатырского сложения. Оба будут разыскивать меня. Если будет такая возможность, подскажите им, что я их жду вон за тем леском…
— Будет сделано, господин барон!..
…Маргус был очень доволен загородной поездкой и преспокойно пасся, со смачным хрустом щипая сочную траву на опушке леса.
Грей не стал особо напрягать себя с выбором места предстоящей встречи. Опушка за лесом его полностью устаивала. От ворот не видать — и ладно.
Он пустил коня пастись, выбрал пенёк поприличней и приготовился ждать — теперь спешить было некуда.
Зато появилась минута поразмышлять о ведьмовском амулете. И что самое интересное, Макс никак не мог определить, чьей именно части своей памяти он обязан этим крохам информации о древнейшей магической ипостаси. Похоже, и Крег, и Лендер знали о ней одинаково мало…
В этом мире никогда не существовало святой инквизиции, а значит, и некому было написать аналог пресловутого «Молота ведьм». И как следствие, на ведьм здесь никогда не охотились, не пытали и не жгли их на кострах. В магическом мире, в мире, где магия была настолько же естественной, как, например, трава на лугу (с той только разницей, что трава встречалась гораздо чаще), к ведьмам относились лишь чуть иначе, чем к любым другим магам. И опаска, и уважение, и злоба, и даже любовь к ним проявлялись в зависимости только от личных качеств самих ведьм. Ведь у ведьм, в отличие от магов, не было цвета — то есть явной приверженности силам Тьмы или Света. А была только древняя сила, густо замешанная на использовании разнообразных сил самой природы, да собственный вполне человеческий характер, разве что более яркий вследствие раскрепощающих дух необычных способностей. И творила ведьма колдовство, сообразуясь лишь с собственными представлениями о добре и зле, да ещё, пожалуй, поддаваясь изменчивому, как у любой женщины, настроению.
И ещё — ведьм было мало. Настоящих Ведьм, а не тех, кто за десяток яиц или пучок редиски может для доверчивой селянки, из одной и той же трухи либо натолочь чудесного порошка от сглаза, либо на той же трухе настоять «беспроигрышное» приворотно-отворотное зелье…
Их было не просто мало, мало было любых магов, а вот Ведьмы встречались ещё реже — так уж распорядилась здешняя мать-природа, даря миру эту врождённую аномальность не чаще одного раза в пять-шесть сотен лет. Последней Истинной Ведьмой, по крайней мере на этом континенте, и была Неистовая Брунхильда, о которой Грей упоминал в разговоре с королём. И как раз приставка «Неистовая» была отличительной чертой её характера, и здесь как «мнение» Крега, так и «мнение» Лендера абсолютно совпадали. Правда, относились эти впечатления чуть ли не к поре их с Брунхильдой ранней молодости, но зато и были они наиболее яркими. Позже пути-дорожки начали пересекаться всё реже и воспоминания о Брунхильде той поры состояли уже в основном из непроверенных слухов. А приблизительно полвека назад не стало даже их…
Но сложилось у Макса стойкое убеждение, что амулет графини когда-то давным-давно вышел из рук именно Брунхильды, подруги молодости его «крёстных отцов». Магические плетения — процесс творческий, и как любое творение несут в себе неповторимый почерк автора, а здесь этот почерк казался чуть ли не до боли знакомым. Вот только это узнавание нисколько не помогало в расшифровке самого заклинания, скорее наоборот, оно предупреждало о тщетности таких попыток. Мол, принимайте всё как данность, господа хорошие, но только внутрь не лезьте — не вашего ума это дело…
…Размышления
