Черное с белым рождают серый. Ну, а если это были магии?.. Наш современник, работающий в охране высокопоставленных лиц, попадает в мир магии, еще и в придачу белый маг ему все свои знания передал.
Авторы: Друзь Вадим
бузотёр старый…»
Кобыла наёмника — а это была именно серой масти кобыла — преспокойно пощипывала травку в десятке метров от неподвижного тела хозяина. В редком кустарнике неподалёку какая-то пичуга выводила замысловатые трели, а стебли травы чуть колыхались под дуновениями лёгкого ветерка — тишь, гладь, благодать — будто и вообще не было только что никакой сумасшедшей рубки…
Грей развеял фантом, вернул самого себя «на всеобщее обозрение» и подошёл к мирно похрапывающему сотнику. Теперь уже не было необходимости в большой силе сковывающего заклинания, и Максим убавил её до минимума — пусть боец отдохнёт после «ратного подвига», выложился-то он по-настоящему.
Глядя на расслабленное во сне лицо Зигмунда, Максим понял, наконец, почему тот всегда, даже радуясь, производил впечатление «рыцаря печального образа»: сейчас он увидел, что прямо на носогубную складку правой стороны лица наёмника приходился старый еле заметный шрам — он-то и опускал уголок рта чуть книзу.
Это открытие закономерно привело к логичному выводу: ввиду специфичности рода занятий, на теле Зигмунда таких отметин должно быть огромное множество. В чём он и убедился, «просветив» сотника в магическом зрении. Более того, оказалось, что несокрушимый с виду организм того находится в довольно изношенном, чтобы не сказать — плачевном, состоянии, и если не принять незамедлительных мер, то в скором времени богатырь начнёт заметно сдавать. А так как заняться в ожидании медальона было особенно-то и нечем, Максим без проволочек приступил к восстановительным «процедурам». Перво-наперво из арсенала врачебной магии была задействована «Общая регенерация» и уже по окончании цикла, а он занял чуть более четверти часа, лицо пациента заметно посвежело, а врачеватель, глядя на это, удовлетворённо крякнул. Затем наступил черёд специализированных заклинаний, отдельно для каждого органа и систем коммуникации: сердце, печень, почки, лёгкие, желудок, селезёнка, сосуды… А вспомнив, какими глазами смотрела на сотника Мари, Максим, хмыкнув, решил сделать подарок и ей.
В общем, часа через полтора, к моменту прибытия посыльного от короля, бывший Вольный Дракон был уже практически здоров, и «доктор», от нечего делать, вовсю занимался протезированием его зубов…
Офицер по особым поручениям, лихо соскочив с коня и козырнув, протянул Максу небольшой кожаный кошель:
— Велено вручить вам, господин барон!
И, кивнув на мирно похрапывающего сотника, добавил:
— Пьян, что ли?..
— Нет, капитан, он просто устал… — развязав тесёмку и заглядывая внутрь мешочка, ответил Максим, — Хорошо, спасибо. Вы свободны.
— Также велено сказать, что по окончании король ждёт вас с докладом!
— Ладно, я непременно явлюсь, как только закончу. Так и передайте королю. Всего хорошего, капитан, а то мне его уже будить пора…
Ещё раз искоса взглянув на спящего великана, офицер браво козырнул и не без форса взлетел на коня:
— Честь имею, господин барон!.. — и, взяв с места в карьер, быстро скрылся из виду.
Грей вытряхнул злополучный медальон на ладонь и присмотрелся. Стилизованная лилия явно старинной работы: шесть золотых лепестков, покрытых затейливой чернёной резьбой, окружали маленький цилиндрический футляр с крупным звёздчатым сапфиром на крышке. Поддев её ногтем, Макс обнаружил, что внутри полость доверху заполнена мелким, чуть прозрачным и совершенно бесцветным порошком: без всякого анализа можно было смело утверждать, что перед ним кристаллы цианида ртути — самого излюбленного из «последних доводов» местных Борджиа.
«Весёлая старушка, — качнул головой Максим, — надо будет графа предупредить, а то ведь так королю и без казначея недолго остаться…»
Вернув крышку на место, он снял с сотника сонное заклинание и, пока тот, хлопая глазами, приходил в себя, охватил лепестки лилии большим и указательным пальцами, направил вершину камня на Бекка и произнёс всего три слова:
— Задание графини отменяется!
После чего, вернув медальон в кошель, присел рядом с ним на корточки. Во взгляде Зига начала проявляться осмысленность, и вскоре это вылилось целым потоком казарменной ругани, самыми безобидными в которой оказались лишь две фразы:
— …Где это я, чёрт возьми?!! …Почему я тут валяюсь, как последний бродяга?!!
Грей, усмехаясь, поспешил его успокоить:
— Не волнуйтесь, дружище, я сейчас всё объясню. Но сначала мне очень важен ваш ответ: скажите, убивать меня будете?
— Я? Вас? Убивать?..
— Ну, слава богу, заклинание сработало. А то я как-то не очень доверяю этим ведьмовским штучкам… — Макс с облегчением снял «ловчую сеть».
— Какие штучки?
