Савмак. Пенталогия

вывеска на другом, расписанная полинялой жёлтой краской, завлекала посетителей роскошными формами нагой красавицы, требуя «веселиться во славу Афродиты»), и оказались около прорезанного в серо-жёлтой стене впритык к широкой квадратной башне входа в город.
  Шагах в десяти от проёма ворот, слева у дороги, из восьмигранного известнякового постамента торчала герма — узкий четырёхгранный столб высотой по плечо рослому человеку, увенчанный головой Гермеса в традиционном крылатом шлеме и с высеченным на передней грани огромным, почти достающим до головы фаллосом. По другую сторону дороги на небольшом, огороженном низенькой каменной оградкой пятачке, на цилиндричном пьедестале в пояс высотой, обвитом вверху и внизу мраморной цветочной гирляндой, стояла небольшая, изящная мраморная статуя Афродиты Навархиды, защищённая от солнца и дождя четырёхскатным, крытым золотистой черепицей навесом на тонких беломраморных столбиках. Богиня была изваяна в коротком, подпоясанном под обнажённой грудью хитоне, плотно облегающем спереди её стройный стан и крылато развевающемся сзади, словно под порывами солёного морского ветра. Ноги, руки, грудь, шея, лицо статуи были окрашены в нежные тона телесного цвета, волосы и ногти на руках и ногах — золотым, брови — чёрным, глаза — голубым, губы и соски грудей — розовым, одежда же осталась нераскрашеной — белой, как и её пьедестал, на котором богиня смотрелась очень эффектно. Перед пьедесталом находился квадратный, мраморный, украшенный тонкой резьбой жертвенник. Взгляды Афродиты и Гермеса были обращены в сторону гавани. У входа на священную территорию богини, на тонкой восьмигранной мраморной ножке высотой по пояс стояла широкая, покрытая резьбой мраморная чаша с чистой водой для омовения. На черепичном навесе, на пьедестале у ног богини, на каменных плитах вокруг жертвенника и на широком ограждении сидели, копошились и ворковали десятки белых, серых, сизых и пятнистых голубей. Несколько птиц Афродиты, усевшись на резной кромке чаши, пили воду, ещё парочка мирно устроилась на крылатом шлеме Гермеса через дорогу.
  Отдав посох и шляпу рабу, путник в изумрудном паллие, у которого при взгляде на Навархиду защипало в глазах и защемило в горле, осторожно, чтобы не потревожить пивших воду голубей, омыл в священной чаше руки, окропил водой лицо, голову и одежду и направился к примостившимся под крепостной стеной слева от ворот (справа был широкий выступ башни) двум парусиновым палаткам.
  В одной из них сидел трапезит, обменивавший чужеземные монеты на местные, в другой можно было приобрести подношения богам — покровителям путников — на любой вкус: терракотовые статуэтки богов и животных, треножники, чаши, кубки, миски, неразбавленное вино, мёд, молоко, лепёшки, зерно различных злаков, фрукты, овощи и тому подобное. Все отправлявшиеся в ближний ли, дальний ли путь из этой гавани, и все благополучно возвращавшиеся сюда из путешествия, непременно оставляли Гермесу и Навархиде свои благочестивые дары. Эпибат с «Кастора», обменяв понтийский золотой статер на херсонесское серебро и медь, выбрал кубок тёмно-красного вина и посыпанную солью ячменную лепёшку для Гермеса, красиво расписанное блюдце с мидиями и креветками, а также горсть пшеничного зерна для Афродиты Кораблевладычицы и её любимых птиц. С трудом отыскав место на жертвенниках среди даров, оставленных приехавшими и уехавшими в этот день до него, он рассыпал зерно вокруг босых ступней Афродиты и вполголоса возблагодарил богиню и её соседа за то, что благополучно довели его из дальних далей до ворот родного города.
  Смуглый, обросший жёсткими чёрными волосами раб, примерно одного с ним возраста, бросив полный сожаления взгляд на доставшийся Гермесу кубок с вином, вновь взялся за сундук и двинулся вслед за закончившим священный обряд хозяином к узкому проёму ворот.
  — Радуйся, путник! Добро пожаловать в наш славный Херсонес! — услышал приезжий тонкий голос приветливо улыбающегося ему черноволосого, пучеглазого толстяка, сидевшего на низком табурете под стеной башни сразу за распахнутой воротной створкой. — Позволь полюбопытствовать, кто ты, откуда и куда направляешься?
  Приезжий свернул к низенькому столику, за которым сидел обратившийся к нему человек, и стал разглядывать из под широкой шляпы его чуть одутловатое лицо с большой волосатой бородавкой в углу мясистого розового носа. Это был сборщик воротной пошлины, которую уплачивал общине херсонеситов каждый въезжавший и входивший в город чужестранец. На столике перед ним был развёрнут длинный папирусный свиток с именами прошедших сегодня в город через эти ворота чужеземцев и отметкой об уплате входной пошлины, придавленный