Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
водой в центре двора и приблизился к соседке, с затаённой грустью увидев, как сильно она постарела с тех пор, как он в последний раз её видел накануне своего отъезда в Афины, — тогда это была ещё полная сил 50-летняя женщина, теперь перед ним стояла немощная седая старуха.
Только когда он обратился к ней с почтительным приветствием, тётушка Алкиноя признала по голосу в этом темнолицем, худощавом мужчине с пробивающейся в бороде и на висках сединой соседского мальчика Минния. Удивлённо качая покрытой фиолетовой накидкой головой, она сделала несколько шагов от двери дома ему навстречу и залилась беззвучными слезами у него на груди. Бережно оглаживая её вздрагивающие плечи, Минний вскоре узнал, что дядюшка Демарх, супруг тётушки Алкинои, умер три года назад, и она живёт здесь с дочерью Гедией, её мужем Калликлом и двумя внучатами, которые на лето все перебрались в клеры с рабами, а её со старой служанкой Пиной оставили присматривать за домом.
Утирая концом накидки остатки слезинок, Алкиноя известила угрюмо сомкнувшего брови Минния о печальной судьбе его родителей: семь лет назад Гераклий и Левкимна, вместе со слугой и служанкой погибли в огне, вспыхнувшем среди ночи в их усадьбе, — как раз во время сбора урожая. Затем, приблизив тонкие губы к его правому уху и понизив голос до чуть слышного шёпота, старушка поведала ему о ходивших тогда по городу слухах, что тот ночной пожар был вовсе не случайным: будто бы усадьбу подожгли по тайному приказу Формиона, которому ритор Гераклий давно был как кость в горле. А так ли это было на самом деле или нет — про то одним богам ведомо.
Поблагодарив тётушку Алкиною за полученные сведения, Минний пообещал, что непременно дознается правды: если его родители были убиты, их убийцы не должны остаться безнаказанными. Выудив всё, что ей было известно, он стал торопливо прощаться, пообещав рассказать о том, где он столько лет пропадал как-нибудь в другой раз.
— Но где же ты будешь жить? — озабоченно спросила старушка. — Ведь в твоём доме теперь живёт старший сын архонта Гераклида с женой и детьми. Я бы с удовольствием приютила тебя в своём доме, будь здесь сейчас мой зять. А так-то поселить в доме чужого мужчину выйдет перед соседями неудобно…
Изобразив благодарную улыбку, Минний попросил тётушку Алкиною не беспокоиться: он наверняка найдёт себе приют в родном городе.
Выйдя с рабом на улицу, Минний после недолгих раздумий направился обратно на агору.
Почти всю юго-восточную сторону агоры напротив булевтерия занимало великолепное здание гимнасия с примыкающими к нему роскошными термами с одной стороны и палестрой — с другой, бывшие, наряду с агорой, особенно, в плохую погоду, любимым местом времяпровождения зажиточных, имевших вдосталь свободного времени херсонеситов. Проигнорировав крики брадобреев, зазывавших его в свои укрытые навесом лавочки возле гимнасия, Минний взошёл по четырём широким ступеням к украшенному двумя парами высоких квадратных колонн входу в термы, когда с площади его окликнул знакомый голос. Оглянувшись, Минний увидел пробиравшегося к нему через шумный людской муравейник в сопровождении тащившего его дорожный сундук раба навклера Пактия, успевшего к этому часу покончить со своими делами в порту и поспешившего в город, чтобы, прежде всего, смыть с себя дорожную усталость и грязь. С широкой улыбкой на довольном лице, Пактий радостно хлопнул ладонями по плечам своего угрюмого, несмотря на долгожданное возвращение домой, попутчика:
— Вот уж не думал тебя снова увидеть так скоро! А почему ты с сундуком? Почему не дома? Что случилось?
— Мои родители умерли много лет назад… А в моём доме теперь живут другие люди.
Пактий согнал с лица улыбку:
— Пойдём. Там всё расскажешь.
Заплатив по медному диоболу за вход открывавшему посетителям дверь рабу, они вошли со своими рабами в небольшой предбанник. Справа и слева от него широкие открытые проёмы вели в длинные узкие раздевалки, где посетители оставляли в тянувшихся рядами вдоль стен ячейках под надзор специального раба свои вещи и, обернув вокруг бёдер чистую льняную простыню, служившую полотенцем, а то и просто небрежно перекинув её через плечо, ступали босыми ногами на гладкие мраморные плиты центральной залы. Так же поступили и Пактий с Миннием, оставившие, по примеру местных богачей, своих рабов с сундуками в раздевалке.
Главная банная зала представляла собой просторный прямоугольник с большим мраморным бассейном посередине. По периметру бассейн окружали десять круглых гладкоствольных ионических колонн редкостного чёрного мрамора, поддерживавших высокие потолочные перекрытия. Прямо над бассейном в крыше зиял широкий проём
