Савмак. Пенталогия

короткой улыбке Минний.
  — Вот это новость! Ну и ну! Ведь это же Минний — сын ритора Гераклия, мой лучший друг, пропавший за морями десять лет назад! — радостно пояснил Невмений окружавшим их почтенным горожанам. — Простите, отцы! Я забираю у вас моих друзей. Ну, пошли, пошли скорее… Мне не терпится узнать, где же ты пропадал все эти годы…
  Обогнув колонну на углу бассейна, они втроём вошли через окрашенную в золотой цвет низкую одностворчатую дверь, охраняемую по бокам сатиром и нимфой, и очутились в длинном, узком коридоре левого крыла, слабо освещённом несколькими висящими вдоль стены маслеными светильниками. Справа и слева в стенах были проделаны узкие, закрытые кожаными пологами проходы в пронумерованные над притолокой жёлтой краской ванные комнаты. Из-за многих пологов в коридор доносились сладострастные стоны, шлепки, плеск воды, обрывки разговоров, мужские и женские смешки.
  Невмений завёл гостей в ванную, помеченную зетой. Пактий и Минний оказались в небольшой — пять шагов в длину и четыре в ширину — комнатке, освещённой двумя тусклыми светильниками, висящими на крюках у ближней и дальней от входа стены. Впритык к дальней длинной стене находились две углубленные в пол большие, прямоугольные каменные ванны, холодная и горячая вода в которые подавалась самотёком по упрятанным под пол керамическим трубам с медными вентилями. Напротив ванн у стены стояли два высоких массажных топчана, а у дальней от входа левой боковой стенки — две софы с кожаными спинками и два низких обеденных столика перед ними. Напротив расположенной впритык к правой боковой стене входной двери находился похожий на лаз вход в горячую парилку, прикрытый маленькой деревянной дверкой. Грязно-коричневые стены коридора, ванных комнат, дверка парилки, столики и лежаки были исчерчены фривольными надписями в стихах и прозе, признаниями в любви, восхвалениями прелестей и мастерства здешних рабынь, мальчиков, гетер и скабрёзными рисунками.
  Друзья и подруги Невмения остывали в ванной комнате после жаркой парилки: один сидел по шею в воде в ближней от дверей парилки ванной и небрежно ласкал левой рукой сочные розовые груди расслабленно прислонившейся спиной к его груди рыжеволосой, большеротой гетеры, а правой — её скрытое под водой лоно; другой мужчина лежал животом вниз на дальнем от входа топчане, отдав свои размягчённые паром мышцы и кости умелым рукам раба-массажиста, старательно втиравшего в него душистое масло; третий лежал на спине на ложе у стены, тиская ладонями упругие выпуклые ягодицы лежащей на нём гетеры — лица обоих были скрыты россыпью её ниспадавших до пола густых белокурых волос.
  — А поглядите-ка, кого я к вам привёл! — воскликнул радостно с порога Невмений.
  Пять пар глаз уставились на двух вошедших вслед за ним мужей; даже млевшая на дальнем ложе в мужских объятиях блондинка откинула в сторону пряди соломенных волос и, оторвавшись на мгновенье от губ возлюбленного, с любопытством повернула полное сладкой истомы лицо в сторону входа.
  — Вот это, если кто забыл, проксен моего отца — навклер Пактий из Амиса, — указал Невмений на следовавшего за ним с радушной улыбкой на круглом лице понтийца. — А вот кто этот суровый пегобородый мужчина?.. Ну, молодые, конечно, не помнят его. А вы — Амфий, Дамастрий? — обратился он к своим бородатым ровесникам, — Неужто не узнаёте?
  Поймав их недоумевающие взгляды, Невмений торжественно объявил:
   — Перед вами не кто иной, как только что вернувшийся домой после многолетних скитаний по белу свету сын ритора Гераклия Минний — лучший друг моей — увы! — безвозвратно ушедшей юности.
  — И как раз только что узнавший об ужасной смерти своих родителей и о том, что у него больше нет в родном городе своего дома. Поэтому у него сейчас такой безрадостный вид, — счёл необходимым добавить к сказанному свои пояснения Пактий. — Минувшей весной Минний оказал мне одну очень важную услугу, поэтому я собираюсь просить твоего, Невмений, многоуважаемого отца, а моего проксена Гераклида оказать помощь и покровительство моему другу Миннию в восстановлении всех его законных прав в родном полисе.
  — Конечно, конечно! Уверен — мой отец, как и все мы — друзья Минния — окажем ему всяческое содействие, — поспешил заверить слегка смутившийся Невмений, — Правда, дом и клер его родителей были проданы властями новым владельцам на вполне законных основаниях, после того, как истёк ровно год после их смерти и…
  — И я уже знаю, кто теперь живёт в моём доме, Невмений, — вмешался, наконец, в разговор Минний.
  — Я как раз тогда женился, и мне нужен был свой дом.
  — Ты не думай, что я тебя в чём-то виню, Невмений. Всё действительно сделано по закону. Так что