Савмак. Пенталогия

я не в претензии. Просто, мне любопытно, кто купил нашу усадьбу — тоже ты?
  — Нет. Клер Гераклия достался Апеманту — младшему брату Формиона, — поспешил удовлетворить его любопытство Невмений.
  — Ну, я ещё не забыл, кто такой Апемант, — горько усмехнулся Минний.
  — Друзья мои! Я вот о чём только что подумал, — перехватил нить разговора Пактий. — Если ты, Невмений, живёшь в бывшем доме Минния, то, должно быть, твои комнаты в родительском доме сейчас свободны? А что, если мы с тобой, Невмений, попросим Гераклида поселить нашего друга Минния на то время, пока он не подыщет себе где-нибудь новое жильё, в одной из твоих бывших комнат? Что вы на это скажете?
  — Я охотно поддержу твою просьбу, дружище Пактий! — тотчас согласился Невмений. — Уверен, что отец согласится.
  — А я тем более не буду возражать против столь выгодного обмена, — шевельнул губами в улыбке Минний.
  — Тогда считай, что твоя жилищная проблема уже решена! — рассмеялся Невмений, весьма довольный, что Минний не претендует на возврат отцовского дома, который за эти шесть лет он уже привык считать своим.
   — А ты не боишься, что я займу твоё место не только в доме, но и в сердце почтенного Гераклида?
  Невмений громко захохотал удачной шутке старого друга, произнесенной без тени улыбки.
  — Мой отец давно уже не увлекается мальчиками. Тем более… такими пегобородыми. Ха-ха-ха!
  Все шесть человек в ванной комнате, кроме Минния, дружно прыснули смехом, представив вслед за Невмением невзрачного Минния на любовном ложе с почтенным архонтом. Даже лысый, как колено, банщик-раб, трудившийся у массажного топчана, позволил себе оскалить лишённый половины зубов рот в широкой ухмылке.
  Окончательно оправившись от изумления, Дамастрий и Амфий, ровесники и сослуживцы Минния по эфебии, встали со своих мест — один с массажного стола, другой — из тёплой ванной, и, как были нагишом, подошли ко всё ещё скромно стоявшим у входа неожиданным гостям с дружескими рукопожатиями и объятиями. Третий приятель Невмения, которого Минний, как ни приглядывался, не мог вспомнить, остался, как и прежде, на своём ложе с красавицей-блондинкой, переменив лишь лежачее положение на сидячее.
  — Ну, ладно, вы пока полезайте в парилку, — предложил Невмений вновь прибывшим, когда все отсмеялись, — а мы тем временем приготовим всё необходимое для более обстоятельной беседы.
  — Но может, ты прежде познакомишь меня с остальными своими друзьями? — спросил у Невмения Минний.
  Невмений поспешил исправить своё упущение. Рыжеволосую гетеру звали Калена, её светловолосую подругу — Герма, а добрый молодец, не выпускавший последнюю из своих объятий — не кто иной, как Аполлоний — средний из трёх сыновей известного торговца рыбой и солью Санниона. Все трое в момент отъезда Минния в Афины были ещё детьми. Пактию же все они были достаточно хорошо знакомы.
  Пактий и Минний отправились париться, а когда минут через двадцать вылезли обратно, голые и красные, как варёные креветки, столики между ванными и ложами были уставлены кубками, кувшинами, тарелками и вазочками с лёгкими закусками и сладостями (каши, супы, мясные блюда в бане не продавали — для этого существовали харчевни). Амфий и Аполлоний, с гетерами в обнимку, сидели друг напротив друга в ближней от входа ванной. Невмений и Дамастрий полулежали на ложах у дальней стены. Для гостей они оставили свободной ближайшую к ложам ванну. Раб-массажист был отпущен за ненадобностью.
  Быстро прошлёпав мокрыми ступнями по цементному полу, Пактий и Минний с наслаждением погрузили разгорячённые тела в прохладную воду. Тем не менее, все успели заметить на правой щиколотке Минния характерный красный след от долго носимого железного браслета, какими приковывают к скамье вёсельных рабов. Полный немого удивления взгляд, которым обменялась между собою в ванной гетеры, не ускользнул от внимания быстроглазого, всё подмечавшего Пактия. Да и остальные, наверняка, были изумлены не меньше, увидя на сутулой спине и плечах Минния тонкие бледно-розовые «узоры», несомненно, оставленные бичом надсмотрщика.
  — Да, друзья! Нам с Миннием действительно довелось хлебнуть лиха на вёслах в трюме римской галеры, — подтвердил обоснованность возникших у них подозрений Пактий, погрузившись по шею в прозрачную воду. — Но пусть лучше сам Минний расскажет вам о своих приключениях.
  — Мы с удовольствием послушаем. Но прежде, давайте все выпьем за счастливое и долгожданное возвращение моего друга Минния на родину! — предложил Невмений.
  Все подняли заранее наполненные разбавленным на две трети вином медные канфары и дружно выпили за Минния, не забыв пролить несколько капель