Савмак. Пенталогия

не помог втихаря старику с мачехой, а? — подмигнул Дельфу Минний с хитрой ухмылкой.
  — Да ты что! На кой ворон она мне сдалась?! У меня же есть моя Поли.
  — Ладно, ладно, я же пошутил… Давай выпьем за здоровье твоей Поли и ваших деток.
  Отпив из своей кружки ещё треть и дождавшись, пока Дельф осушил свою до дна, Минний спросил:
  — Скажи, почему Поликаста ушла тогда из нашего дома?
  — Не знаю, Минний. Она никогда мне об этом не говорила. Но, если честно, я думаю, твоя матушка прогнала её, потому, что не хотела, чтобы ты женился на ней.
  — И тем самым спасла Поли жизнь.
  — Выходит, что так. Через два с половиной года твои родители вместе со своей новой служанкой погибли в огне, когда ночью загорелась их усадьба.
  — И как же она могла загореться ночью?
  — Ты знаешь, никто тогда не верил, что пожар вспыхнул случайно. Наверняка вашу усадьбу подожгли.
  — Кто поджёг?
  Дельф помолчал, будто раздумывая, говорить или нет.
  — Ну? Ты мне друг или кто?
  Опять тяжко вздохнув, Дельф в третий раз наполнил свою кружку вином пополам с водой (Минний показал, что у него ещё есть).
  — Говорили, будто видели убегавших оттуда скифов.
  — Каких скифов?
  — Ну, каких? Формионовых, конечно. Не из Неаполя же! — Дельф поднял кружку. — Ну, давай — в память о твоих родителях.
  — И о твоей матушке.
  Допив, наконец, свою кружку до дна, Минний поглядел в окошко и встал из-за стола:
  — Дельф, нам надо поспешить — солнце скоро сядет.
  Залпом допив свою кружку, Дельф вскочил на ноги, замотал в белое покрывало статуэтку Тихе и хотел бежать с ней в дальнюю кладовку, но передумал и втиснул на посудную полку. Затем схватил, едва в спешке не опрокинув, со стола оба недопитых кувшина и побежал возвращать их мачехе, попросив Минния подождать его во дворе. От дверей дома они подошли к печи, из которой Евклид только что закончил вынимать глиняную «выпечку». Дельф сказал отцу, что пойдет, покажет Миннию могилу его родителей.
  — Хорошо. Только недолго, — дозволил Евклид с недовольной миной на лице. — У нас сегодня ещё много работы.
  Почтительно простившись с дядюшкой Евклидом, Минний поспешил вместе с Дельфом к калитке. Выйдя на южную околицу Керамика, они пошли по усеянной надгробьями узкой прибрежной полосе между восточным склоном Девичьей горы и бухтой. Родители Минния и погибшие с ними слуги были похоронены аж на дальнем краю тянувшегося вдоль Восточной бухты города мёртвых.
  — Но ты же так ничего и не рассказал о себе! — вспомнил по дороге Дельф. — Куда ты исчез на целых десять лет? Ты, наверное, нашёл там за морем красивую и богатую жену, как считает Поли. Давай, рассказывай… Хотя, нет! Не говори! — Дельф даже остановился на секунду от внезапно пришедшей ему в голову счастливой мысли и обернулся к следовавшему за ним по пятам Миннию. — Слушай, Минний! Мемнон должен на днях прислать к нам за горшками кого-то из сыновей. Так я сейчас подумал: а что, если нам с тобой съездить на пару дней к Мемнону? Увидишь наших деток. Кстати: угадай, как мы назвали своего первенца!
  — Дельфом?
  — Нет.
  — Евклидом?
  — Не-а!
  — Тогда, не знаю.
  — Хе-хе-хе! Миннием — в твою честь! Так захотела Поликаста, а я, конечно же, не был против… Ну, так что — поедем? Поликаста наверняка будет рада тебя увидеть через столько лет… Сказать по-правде, я уже сильно по ней соскучился. Самого-то меня к ней батя не отпустит, а вместе с тобой — другое дело. Там в усадьбе всем нам и расскажешь о своём заморском житье-бытье. Ты, кстати, насовсем к нам приехал или на время?
  — Насовсем.
  — Здорово!.. Так что, Минний, — поедем? — чуть ли не со слезой в голосе продолжал уговаривать друга Дельф. Минний едва сумел удержать на дрогнувших губах довольную улыбку.
  — Пожалуй, можно съездить. Я ведь всё равно собирался в ближайшее время побывать в нашей бывшей усадьбе, порасспросить соседей как погибли мои старики. Клер Мемнона, кажется, неподалёку?
  — Да там рукой подать! — поспешно подтвердил возликовавший Дельф. — Слушай, а где мне тебя искать в городе, когда приедет телега с клера?
  — Я тебе на днях сообщу, у кого я поселился.
  Тем временем, оставив за спиной Девичью гору, они дошли почти до южного края некрополя. Дельф подвёл вновь обретённого друга к слегка покосившейся узкой известняковой стеле, торчавшей из густых зарослей ежевики, разросшихся на могиле. Пригнув посохом колючие ветви, унизанные спелыми чёрными ягодами, Минний с окаменевшим лицом прочел выбитую на плите надпись: «Здесь обрели вечный покой ритор Гераклий и его достойная супруга Левкимна, невинные жертвы враждебного огня».
  Постояв