Савмак. Пенталогия

загородных усадеб пантикапейской знати.
  Одолев тянувшийся от Тиритакских ворот семь или восемь стадий подъём, Ламах свернул на уходящую влево по хребту возвышенности просёлочную дорогу, которая вела на выдававшийся в восточном направлении холмистый полуостров, прикрывавший от южных ветров и волн обширную Пантикапейскую бухту, и упиралась в каменную ограду скрытого в ущелье на мысу Дия древнего святилища Гекаты. Но не пещера этой мрачной обитательницы подземного мира и не служившая ей старая колдунья были в этот раз целью царского декеарха: скоро он повернул ещё раз налево и через несколько минут оказался у ворот усадьбы, спрятавшейся в глубине обширного сада над высоким обрывом на южной стороне Пантикапейской бухты.
  Усадьба эта, столь удачно расположенная в живописном месте в непосредственной близости от столицы, принадлежала гекатонтарху царских соматофилаков Делиаду — командиру сотни, в которой служил Ламах, а вернее — его матушке Мелиаде, постоянно проживавшей со своим супругом — номархом Феодосийского нома Лесподием в Феодосии. Минувшей весной 18-летний Делиад, пройдя под строгим отцовским надзором двухлетнюю солдатскую науку в родной Феодосии, приехал в столицу и был зачислен сразу гекатонтархом в ряды отборного отряда телохранителей басилевса Перисада V — профессиональных воинов, охранявших Ближнюю стену от Тиритаки до Меотиды, городскую стену Пантикапея, неприступный пантикапейский Акрополь, мощную цитадель, выстроенную на макушке обрывистой скалы в самом центре Акрополя, и, наконец, возвышающуюся, словно маяк, над цитаделью, Акрополем и всем Пантикапеем прямоугольную башню Нового царского дворца, двускатная красная крыша которого была видна в солнечную погоду с расстояния в десять и даже более фарсангов. Ясное дело, молодой аристократ в казарме с простыми воинами не жил: столичный родительский дом, расположенный на самой престижной верхней террасе, и загородная усадьба на мысу Дия оказались со всеми рабами в полном его распоряжении. В холодное время года Делиад жил в городском доме, а с наступлением летней жары, как и большинство столичных богачей, перебрался за город, к тому же не один, а в компании трёх самых красивых и дорогих пантикапейских гетер, с удовольствием принявших его заманчивое предложение поселиться вместе со своими рабами и красивыми служанками на всё лето в его усадьбе, из которой они устроили нечто вроде загородного диктериона для избранных.
  На караульной службе, в воинской палестре и тренировочном лагере юный гекатонтарх с наступлением тёплых летних дней почти не появлялся, передоверив командование сотней двум своим опытным заместителям-пентаконтархам. Это, кажется, вполне устраивало и его начальников — лохага Никона и хилиарха Гиликнида (командира царских соматофилаков), предпочитавших закрывать глаза на отсутствие у захваченного вихрем столичных удовольствий сына феодосийского номарха должного служебного рвения, вполне простительное для его возраста.
  Но сегодня утром Никон приказал пентаконтарху делиадовой сотни Ктисту разыскать Делиада и немедля доставить его «живым или мёртвым» к хилиарху. Ктист послал за гекатонтархом своего давнего близкого приятеля Ламаха. Даже не заглянув в его городской дом, Ламах, радый представившейся возможности малость развеяться, сразу поскакал на мыс Дия.
  Водрузив на широколобую круглую голову шлем, Ламах, не слезая с коня, громко постучал рукоятью плети в закрытую калитку делиадовой усадьбы. Узнав от тотчас откликнувшегося из-за высокой каменной ограды раба-привратника, что молодой хозяин здесь, декеарх властным тоном велел открыть ворота. Проскакав рысцой по длинной, обсаженной старыми липами аллее, он очутился на небольшом мощёном дворе, окружённом с трёх сторон деревянным портиком. По-военному быстро осмотревшись (он попал сюда впервые), Ламах уверенно направил коня мимо дождевой цистерны в центре двора ко входу в расположенный напротив въездной арки двухэтажный дом, опоясанный вдоль верхнего яруса деревянной галереей с красными резными столбами и перилами.
  Из дома навстречу воину, потревожившему громким цокотом копыт сонную тишину усадьбы, испуганно выскочил невысокий худой старичок с изрезанным глубокими морщинами, вытянутым собачьим лицом, обрамлённым внизу пушистой дымчато-сизой бородой. Поприветствовав с низким почтительным поклоном грозно насупившего брови царского воина, он назвался Меноном, смотрителем усадьбы. Оставив без ответа приветствие и упредив дальнейшие ненужные расспросы, Ламах потребовал отвести его к гекатонтарху Делиаду.
  Испуганно замахав руками, Менон приглушенным полушёпотом попросил воина