Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
за хозяином его великолепный командирский шлем из отполированной как зеркало бронзы, с небольшим рельефным козырьком над глазами, широкими рельефными нащёчниками и назатыльником, с красивым гребнем ото лба до затылка из стоящих торчком на длину ладони чёрных конских волос. Едва гекатонтарх показался в дверях дома, раб-конюх поспешил подвести к нему высокого, тонконогого, породистого светло-серого мерина с коротко подстриженной белой гривой и хвостом, вся ременная сбруя которого, толстый, отороченный бахромой чепрак и удобное, «рогатое» седло блестели богатой серебряной отделкой.
Делиад ласково потрепал коня по крутой шелковистой шее:
— Что, Снежок, застоялся без дела? Сейчас разомнёмся.
Раб Орик (его имя было выбито на медном, в два пальца шириной ошейнике) привязал справа к передней луке седла ремешок хозяйского шлема, после чего, не спеша, обошёл сзади коня и встал возле его левого бока на четвереньки. С тех пор, как в пять лет отец забрал Делиада от матери и нянек, голубоглазый северянин Орик стал его личным неразлучным слугой, и за эти 13 лет Делиад успел его отлично выдрессировать. Привычно использовав спину Орика в качестве ступеньки, гекатонтарх удобно умостился в седле и принял у конюха повод и плеть с рукоятью из белого моржового зуба.
— Останешься здесь, — велел он вставшему на ноги Орику. — Я к вечеру вернусь.
Раб молча поклонился. Подняв глаза, Делиад с улыбкой помахал плетью двум друзьям и трём полунагим гетерам, взиравшим на его отъезд с галереи, маша ему на прощанье руками и посылая воздушные поцелуи.
— Удачи тебе, Делиад! — пожелал Алким.
— Возвращайся скорее! — крикнула, энергично размахивая рукой, рыжая Илерия.
Огрев коня плетью, Делиад поднял его на дыбы, лихо развернул на задних ногах и порысил тёмной липовой аллеей к выезду с усадьбы, сопровождаемый сзади декеархом Ламахом на низкорослом скифском меринке. Но и оказавшись за пределами усадьбы, Делиад не спешил давать волю грызшему нетерпеливо удила Снежку. Подозвав жестом декеарха, он принялся расспрашивать, не случилось ли в последнее время какой неприятности в его сотне?
Ламах заверил, что в сотне всё обстоит в образцовом порядке: все воины исправно несут службу в караулах и, насколько ему известно, никто из них никаких взысканий от вышестоящего начальства не получал. Успокоенный на этот счёт, Делиад стал думать, зачем же всё-таки он понадобился Гиликниду. «Если спросит, почему не появляюсь на службе, скажу, что болел, но теперь уже выздоровел. Пообещаю исправно нести службу, только бы не отправил меня обратно в Феодосию».
Выехав на Тиритакскую дорогу, Делиад отдал повод, ожёг Снежка кручёной плетью по гладкому крупу и понёсся широким скоком с высокой горки к Пантикапею. Стараясь далеко не отстать, энергично заработал плетью и Ламах, но на короткой дистанции его скифский бегунок был, конечно, делиадову рысаку не соперник.
Перед воротами Делиад перевёл взмокшего Снежка опять на спокойную рысь и водрузил на голову свой великолепный шлем, давая декеарху время настичь себя. Въехав вместе в город, юный красавчик-гекатонтарх и его мрачный, страховидный спутник сразу же свернули с широкой центральной улицы в узкую, полого уходящую влево и вверх по склону горы улочку, служившую кратчайшим путём от южных городских ворот до расположенного по другую сторону горы единственного въезда в крепость соматофилаков.
Обогнув Акрополь с запада по Террасам, они выехали на небольшую площадь, с которой одна дорога вела к монументальным воротам собственно Акрополя, с расположенными на нём главными пантикапейскими храмами, алтарями и двумя царскими дворцами — Старым и Новым, а другая — к примыкавшему к нему чуть пониже с западной стороны комплексу зданий, предназначенных для царских телохранителей, также охваченному мощной оборонительной стеной. В центре этой крепости соматофилаков находилась огромная трёхэтажная казарма, легко вмешавшая несколько тысяч воинов, с широким квадратом мощёного камнем внутреннего двора, используемого для строевых занятий и упражнений с оружием. Вокруг казармы теснились: царская конюшня на сотню лошадей (большую часть царских коней держали за городом), хранилище оружия и военных машин, поварня и примыкающая к ней трапезная с десятками длинных столов и лавок под навесом, склады с запасами продуктов, вина, фуража, дровами и прочим.
Вместе с караулом соматофилаков, с внутренней стороны ворот стояли на страже друг против друга два самых почитаемых воинами эллинских героя — опирающийся на массивную дубину Геракл и Ахилл с приставленным к левой ноге высоким овальным щитом и копьём в правой руке. Стоя на низких пьедесталах
